Книга Таифская роза Адама, страница 27 – Иман Кальби

Еще мгновение — и она была освобождена от пут. Приподнялась, чувствуя легкое головокружение и слабость в конечностях.

Адам отошел от нее к умело запрятанному среди кустарников стеллажу с книгами, который она сразу и не заметила. Взял один из томов, углубился в чтение. Казалось, она больше совсем его не интересует.

— Это был твой первый урок, Ника. И мне кажется, ты неплохо себя на нем проявила. А теперь иди. Гольф-кар тебя ждет снаружи. Можешь отдыхать, ты больше мне сегодня не понадобишься.

Ника отчаянно пыталась выкинуть из головы то, что произошло между ней и Адамом в оранжерее, но тщетно. Мысли снова и снова возвращали к тому моменту. К его глазам, к его рукам, к его дерзким, грубым движениям. К этим колдовским словам, которые отпечатывались на ее сознании. Прошло уже несколько дней с того момента, как она видела Макдиси, как пережила с ним первые, такие непонятные и странные эмоции, которых всегда так отчаянно боялась, а тремор до сих пор пробегал по коже, стоило только подумать о том, что было.

Ника была достаточно сообразительна, чтобы понять, что все происходящее вокруг нее сейчас неслучайно. То, в какую комнату ее поселили, то, как обманчиво вежливо и осторожно себя с ней вели… То, что, по сути дела, создали вокруг нее вакуум — за все это время она видела только немногословную прислугу. Сам Адам тоже с их последней встречи более не вызывал ее к себе. Не было видно и Кейтлин. Ника не знала — возможно, они вообще куда-то уехали вместе, а может быть, просто ее пребывание здесь было организовано так, что они не пересекались.

Ей было разрешено ходить под присмотром в спортивный зал, гулять по небольшому палисаднику на этаже — поскольку дворец огибал склон, здесь на каждом террасном уровне был свой выход на свежий воздух. Можно было посещать библиотеку. Ее телевизор в комнате не был подключен к интернету, но имел доступ к домашнему кинотеатру. И тем не менее, уже на третий день такой образ жизни был просто невыносим. Скука, монотонность, отсутствие общения давали о себе знать. Ее пальцы в буквальном смысле чесались, болели без игры. Они отчаянно хотели почувствовать мягкими подушечками тонкую жесткость струн, приятное тепло древка смычка.

Ника только сейчас в полной мере ощутила, как же важно для нее было создавать музыку, наполнять пространство звучанием, окрашивать тишину в цвета своих эмоций, идеально переданных музыкальными произведениями великих гениев. Музыка помогала ей тогда, когда слова не могли — печаль, тоска, грусть, боль, одиночество, надежда, борьба. Ей были хорошо знакомы именно эти эмоции. Именно поэтому она, наверное, и выбрала виолончель — инструмент, говорящий языком души. Имея густой, насыщенный, певучий, проникновенный звук, виолончель напоминала тембр человеческого голоса. Всякий раз она говорила с ней. Иногда Ника садилась за инструмент и сама не знала, куда поведут ее пальцы. Виолончель решала за нее. Она бы так хотела поговорить с ней. О Нем?

Проклятые навязчивые мысли о Нем. О том, что было. Ника пребывала в полной уверенности, не создай он вокруг нее эту изоляцию, этих мыслей бы не было. Все было продумано у этого проклятого Макдиси. И так тоже он ее пытался подчинить.

На четвертый день появился Омар — и девушка с печальной усмешкой поймала себя на мысли, что рада даже такой компании.