Онлайн книга «Таифская роза Адама»
|
Глава 16 Ника сосредоточилась на ощущениях под ладонями. Под левой — грубое сукно, царапающее даже успевшую за последнюю неделю загрубеть от физической работы кожу рук. Под правой — нежный струящийся черный шелк, почти прозрачный, невесомый, обволакивающий, ласкающий. И холодный. Она снова провела по ткани, хотя уже знала, какой выбор сделает. Устала. Устала бороться. Пусть будет то, что будет. Потому что происходящее сейчас — это все равно боль и унижение. Это все равно его плен. Все равно несвобода от него. Бег в колесе. Волосы уже успели высохнуть после душа и струились по спине красивым волнистым каскадом. Она стыдливо прикрылась полотенцем, печально усмехаясь про себя, что ей пора бы уже избавиться от этого клеймящего чувства стеснения, не в ее роли, не в ее статусе. Нырнула в узкий кокон платья, задрапированного в самых пикантных местах несколькими слоями тонкой ткани, а в других — наоборот открытый. Наверное, это было красиво. Идеально, как и все здесь. Наверное, это было вызывающе и кричаще. — Вы готовы? — послышался позади незнакомый женский голос. Ника резко обернулась. — А где Омар? Почему-то она была уверена, что и сегодня, именно он поведет ее… на экзекуцию… — Господин Омар слишком занят приготовлениями. Попросил меня проводить Вас, — холодно и безэмоционально ответила женщина, которую раньше Ника не видела. Молча кивнула. Последовала за служанкой. Уже в дверях та, однако, словно бы что-то вспомнила и снова обратилась к девушке. — Один момент, — вытащила из кармана тонкую цепь с золотой картой — подобием то ли кредитки, то ли магнитного ключа в отеле, — наденьте это… Ника взяла в руки украшение и недоуменно на него посмотрела. — Единственное украшение, которое допускается, — ответила та своим узким ртом, который, казалось, даже не шевелился, — разработка известного дизайнера. Простите, забыла его имя… Ника молча продела цепь себе на шею. В сущности, сейчас было такое состояние, что все равно, что надевать… Не успели они выйти из комнаты, как из мрака, скрывающего присутствие в длинной комнате-казарме, вынырнула фигура Кейтлин и ее верной помощницы Оливии, которая в буквальном смысле сейчас дрожала, как банный лист… — Госпожа… А если… Что же будет… Он ведь узнает о подмене… Он ведь поймет, что это… — Не имеет значения. Ничего более не имеет значения… — проговорила не своим, каким-то мятым голосом Кейтлин, пустыми глазами смотря на дверь, из которой вышла Ника, и со всей силы сжала в руках белоснежное платье, сорванное с кровати девушки за несколько мгновений до ее появления в казарме. — Что же теперь будет с Идой? — продолжала причитать служанка, — она ведь будет наказана… — С Идой — не знаю. А вот ее сын и дочь получат возможность окончить приличные учебные заведения благодаря тому, что она согласилась сделать. Ида умная женщина, а ты, Оливия? Ты умная? Не стоит ожидать от тебя скоропалительных, необдуманных действий? — Кейт подняла на служанку острый, испытующий взгляд. — Госпожа, я с Вами до конца. Вы знаете… Думаете, они успеют? Хозяин к этому времени не узнает? — продолжала она щебетать. — Успеют. Все обговорено заранее. Я показал ее фото. Всех всё устроило. Скоро мы избавимся от этой сучки. Навсегда… * * * Ника никогда не была в этой половине дворца и в очередной раз поражалась его сложной архитектуре и размерам. Незнакомое ей огромное крыло, оформленное в элегантном, гораздо более сдержанном, но не менее изысканном, чем остальные его части, стиле, встречало гостей и не могло не поражать. Сколько же денег вкладывалось шейхом в эти архитектурные изыски, сколько сил дизайнеров, архитекторов и строителей уходило… Зачем он созидал? Зачем он создавал эту нестерпимую красоту, если по сути, в его жизни было пусто. У него не было любви, у него не было большой семьи, со своими родственниками, как она успела уже понять, он почти не общался. Его жизнь во многом была отшельнической. И даже все эти изысканные мероприятия в виде фестиваля роз или сегодняшней «вечеринки», о которой Нике только предстояло узнать, по сути являли собой лишь декорации. Это словно бы имитация жизни из ее любимого романа Ф.С.Фицджеральда «Великий Гэтсби». Что-то во всем этом было странное, зловещее, одновременно с этим печалящее… |