Онлайн книга «Таифская роза Адама»
|
Он молчал, внимательно смотря на нее с каменным лицом. Не шевелился. Ника резко передернула плечами. Снова отошла к окну. На некоторое время между ними повисло молчание. — У нас была небольшая конюшня, — проговорила она тихо, задумчиво, смотря вдаль, — мама очень любила лошадей. Как-то отец купил ей шикарного вороного жеребца. Мне было пять. Я уже помню этот момент нашей жизни. Она была счастлива. Души в нем не чаяла. Жеребец был строптив. Потребовалось немало сил для того, чтобы его приручить. И получилось. У матери получилось. Она никого не допускала до него. Даже отца. И гордо гарцевала перед нами, когда Эду стал ее слушаться. А потом… он заболел… Сначала кашель, потом потеря формы. Он не мог брать препятствия, располнел. Но мама не переставала его любить. А он-ее. Было видно, Эду привязан именно к ней. Потом ему стало совсем плохо. Ветеринар запретил даже медленные прогулки верхом. Все мы понимали, что дело плохо. Он шел к концу. Но не умирал. Тлел изнутри. Смотрел печальными глазами на других лошадей, весело скачущих на ферме. Мама могла проводить с ним рядом целые часы. Странная была у них связь, удивительная. Наверное, она жалела его, жалела, что он страдает… В один из дней я проснулась очень рано. Пошла в родительскую спальню по привычке. Мамы не нашла. Выглянула в окно — оттуда как раз виднелись стойла — и увидела, как она, закрыв дуло пистолета шарфом, чтобы скрыть шум, выстрелила Эду в голову… Я вскрикнула и отпрянула от окна. Отец проснулся от моего крика. Увидел на улице лежащую на траве тушу коня. Попытался отвлечь мое внимание. Мама вернулась через тридцать минут. Молчаливая и спокойная, словно бы ничего не произошло. Поздно вечером того же дня мне не спалось. Я тихо прокралась в гостиную, где обычно сидели за чаем родители, и услышала их разговор о произошедшем. — Зачем ты это сделала? У нас прекрасный ветеринар, Эду бы мог еще протянуть… — сказал отец. — Зачем? — спросила мать. — Ты привязана к нему. Чтобы он побыл еще немного с тобой. Больно отпускать тех, к кому привязан… — Мы ответственны за тех, кого приручили, — сказала мама тихо, — я не могла больше допускать его страдания… Если ему плохо, то и мне плохо… Моя душа страдает, пусть глаза и могут все еще видеть его рядом, а руки гладить его шерсть, создавая иллюзию присутствия. Если нужно отпустить, я должна отпустить, как бы больно мне ни было. Как бы ни болела от этого душа… — То, о чем ты говоришь, называется любовь, а не привязанность. — сказал тихо мой отец… — А это и есть любовь. Невозможно приручить без любви. Без любви можно только завоевать и растоптать… Уничтожить… Ника сделала паузу. — Вот смысл «Маленького принца», Адам. А ты его так и не понял. «Зорко одно лишь сердце… Самого главного глазами не увидишь… Твоя роза так дорога тебе, потому что ты отдал ей всю душу… — Люди забыли эту истину, … но ты не забывай: ты навсегда в ответе за всех, кого приручил. Ты в ответе за твою розу». Все те «розы», Адам, которые ты приручил, не имеют никакого смысла для тебя, потому что нет главного- любви. Возможно, ты и испытываешь привязанность. К Кейтлин, например, испытывал. Но это не любовь. И полюбить ты не способен. У тебя нет сердца. Мне жаль тебя… Лучше бы я тебя убила тогда. Так было бы гуманнее. Но поскольку ты жив, а я твоя пленница, и ничего не изменится, я принимаю твои правила игры. Сто дней, Адам. Я продамся тебе на сто дней — и надеюсь, что смогу не возненавидеть себя за это, но это будет уже моя проблема, а не твоя. А ты… Прекрати, пожалуйста, играть в эти манипуляционные игры. Не стоит. Ты получишь мое тело, но не душу. Не пытайся пробраться ближе. Мы оба знаем, что ты это делаешь только из-за азарта, чтобы завоевать, как ты говоришь, «приручить». Но меня ты не приручишь. Поэтому давай к делу — говори, что мне делать — и я сделаю. Куда лечь, на кровать? Расставить ноги? Или встать раком? Ты ведь так любишь иметь своих шлюх. Я видела… |