Книга Таифская роза Адама, страница 70 – Иман Кальби

— Знакомься, Ника, это мой отец, — обратился Адам к ней на английском, шейх Нуреддин.

— Просто Нур, — перебил его мужчина, дружелюбно протянув руку сначала девушке, а потом сыну, не выдержав после рукопожатия, по-отцовски заключив его к себе в объятия и похлопав по спине.

— Ника, — скромно ответила девушка, опустив глаза и стушевавшись. Все это было очень странным. Все более и более странным.

— Добро пожаловать, молодые, — сказал мужчина, тушуясь на столько, насколько это было возможно при его природной величественности, — вы осветили этот дом своим приездом, но заставляете меня испытывать стыд. Я не ожидал гостей и потому отпустил на выходные всех слуг. Неудобно вышло, распоряжусь, чтобы вернулся хотя бы повар и уборщица…

— Не стоит, отец! — возразил Адам, — все нормально.

— Ты приводишь в мой дом гостей, Адам, а я не могу их принять достойным образом. Это неприлично. Я не могу оказать должного гостеприимства.

Ника оценила, что они сейчас говорили при ней на английском. Не ушли в местное наречие, что было бы, конечно, невежливым в ее присутствии.

— Простите… — сама не поняла, как сорвалось с ее губ, — если все правда из-за меня, то я очень прошу не вызывать никаких слуг. Вы ведь… чем-то планировали ужинать? Если не против, мы бы разделили с Вами трапезу. Я помогу. Мне не привыкать готовить еду…

Мужчины оба теперь посмотрели на нее с удивлением. Сердце девушки неистово забилось. Неудобно было вот так встревать. Она понятия не имела, как они отреагируют на ее слова. И в то же время, шейх Нур как-то располагал к себе. Было в нем что-то теплое, приятное, что позволяло ей думать, что ее слова не будут поняты превратно. Он не раздражал, как Адам. И к нему она не имела никаких претензий, равно как и оснований испытывать неприязнь, в отличие от надменного Макдиси-младшего.

— Я рыбачу, Ника, — словно бы подавляя улыбку, ответил Нур, — не уверен, устроит ли Вас такая скромная трапеза. Так сказать, из того, что пошлет Аллах.

— Устроит, — облегченно расплылась в улыбке девушка.

Шейх Нур, конечно же, слукавил, когда сказал, что ужин планировался скромным. Или же это дары океана были такими щедрыми на острове. Закат накрыл Сокотру стремительно, как это всегда бывает в этих краях, и они оказались укутанными в вуаль нежной молодой ночи, украсившей небосвод миллионами блестящих звезд и принесшей с большой воды нежный бриз.

Если раньше все казалось Нике сюрреалистичным помпезностью, манерностью и показным величием, то теперь, в этой утонченной простоте, изысканной именно своей искренностью и непретензиозностью, это чувство нереальности происходящего только усилилось. Девушка уже привыкла к величественному и держащемуся с апломбом Адаму. И сейчас, видеть его в льняных бермудах и небрежно, всего на пару пуговиц застегнутой рубашке, умело и деловито разделывающим только что снятых с гриля лобстеров, было как минимум странным…

— Попробуйте шардоне (сортовое белое вино), Ника. Легкий, ненавящевый вкус, вкус молодости и надежды, — сказал Нур, протягивая девушке бокал вина.

Ника только что успела нарезать салат и заправить его маслом, поставив стильное блюдо из темной глины на красивый деревянный стол на террасе с видом на океан. Когда она зашла туда с кухни, даже невольно охнула, увидев, что он уже был украшен парой горящих свечей в толстых стеклянных подсвечниках. Если она правильно помнит, жена Нуреддина умерла. И все равно, в доме незримо читалась женская рука. Словно бы дух этой женщины и сейчас присутствовал с ними за столом. Интересно, какой она была- мать этого злодея и высокомерного негодяя Адама.