Онлайн книга «Таифская роза Адама»
|
— Да, господин, — тихий, покладистый ответ… — Тебе нравится быть со мной? — Да, господин… — Когда ты поняла, что тебя ко мне тянет? — Почти сразу… В первый день. Когда наши глаза пересеклись… — Тебе нравится все то, что я делаю с тобой? — снова порхание пальцев между ног. Ее трясет. Ей так хочется потушить этот пожар. Хочется почувствовать его, наконец, в себе… — Да… — говорит протяжно, с придыханием, — да, господин. — Что ты еще разрешила бы мне с тобой сделать? — спрашивает и одновременно тянется вторым пальцем к колечку между ягодиц. Она невольно сжимается, он болезненно шлепает, заставляя расслабится. — Адам… — шепчет хрипло, закидывая голову, — прошу… Снова шлепок, оставивший на коже красную пятерню. — Ника, честность и покорность, ты помнишь? Как ты должна меня называть? — Шейх Адам… Пожалуйста… — Что пожалуйста, Ника? — Хочу Вас… Внутри… Пожалуйста… — Как ты хочешь, чтобы это произошло? — спрашивает, сам хрипя на грани того, чтобы сойти с ума. — Лицом к лицу… Глаза в глаза… Мне важно… Смотреть в Ваши глаза… Она успевает только вскрикнуть, когда он поднимает ее, словно бы она была просто пушинкой. Усаживает сверху на себя, так и не расцепив руки. — Приподнимись на ногах и опустись сама, — приказывает. — Но ведь мои руки связаны. Не повторяет, снова шлепает по ягодице. Она всхлипывает и поражается тому, как легко, словно бы по маслу, оказывается в нем. Все дело в том, что она сейчас дико влажная для него. Громко, протяжно выдыхает в экстазе. Она уже привыкла к этому идеальному, совершенному чувству наполненности… Это все еще болезненно, потому что она слишком узкая для его огромного члена. И в то же время, это дико сладко… — Шейх Адам… — выгибается, запрокидывая голову и начиная двигаться сама. — Голодная девочка… — говорит он, с силой сжимая ее бедра. Хочешь кончить? — Да… Пожалуйста… — снова молит. Отчаянно. Всхлипывая, — быстрее, быстрее… Пожалуйста… Умоляю. Быстрее… Он следует ее мольбе. Убыстряет ход. Их дикие скачки отдаются жалобным скрипом старинной большой кровати, наверняка, познавшей много видов страсти за свои века, но все равно сейчас пораженной их напором… — Адам! — кричит она, когда страсть накрывает их обоих одновременно своей кульминацией, с головой, — Адам… Адам… Повторяет, когда ее тело содрогается в оргазме с такой силой, что сердце вот-вот разорвется… Слышит, как он тоже хрипит — его голос словно бы на отдалении, на расстоянии, приглушен — потому что в ее ушах звенит. Адам все еще был в ней, когда она все еще ловила последние всполохи удовольствия, когда металлический захват наручников на ее руках ослаб. Ника с хрустом протянула руки перед собой. Ее дыхание все еще было сбившимся. Грудные клетки их обоих соприкасались, они порывисто дышали в унисон. — Последний честный ответ, красавица, — тихо спросил Адам, нежно поглаживая ее по покрытой испариной спине, — какой вид яда был в Петрюсе? Через сколько я умру? Это будет легкая, мгновенная смерть или мучительная и долгая? Тело Ники напряглось, как струна. Она, казалось, даже перестала дышать… Адам же, напротив, продолжал оставаться совершенно спокойным, совершенно расслабленным. Его рука все так же гуляла по ее спине, нежно, поглаживая. — Не спрашивай и не удивляйся, красавица… Вернее, — приподнял ее лицо, нежно, заботливо, посмотрел в глаза, — Ваше высочество… Ведь так должны называть прекрасную Никаулу Бинт Мунир Ибн-Фил, единственную дочь свергнутого мной правителя Таифа? |