Онлайн книга «Плохая»
|
Я не люблю гранат. Мне его вкус кажется слишком терпким и вяжущим, но он прав, я и правда чувствую слабость. Поэтому закрываю глаза и осушаю содержимое. — Ты терял кровь из-за ранений? — вопрос не беспочвенный. Когда мы голые и вместе, я не могу не видеть на его спине, груди и руках шрамы. У меня не было возможности их рассмотреть, вернее, я боялась это делать, думала, его это взбесит. Но не чувствовать их пугающий рельеф под пальцами не могла. — В том числе, — отвечает предельно сухо, недвусмысленно намекая, что у него нет желания со мной об этом говорить. Мы доедаем свой завтрак в тишине. А потом он деловито протягивает мне руку и ведет на выход. Влажная земля чавкает под резиновыми сапогами. Она вязкая, пластичная, а поскольку обувь больше как минимум на размер, нога то и дело норовит выскочить, осложняя продвижение. Но мне все равно упоительно. Какой здесь воздух. Свежесть кедрового аромата переплелась с запахом лесной мшистой сырости. Закрыть глаза и улететь. Растворится в этой кристальной чистоте, если только она будет готова принять в свои объятия. За это я и любила утренние походы в лес за грибами- за ощущение соприкосновения с вечной молодостью и искренностью, за чувство обновления и гармонии. Этот запах исцелял и омолаживал. Мы собрали уже четверть корзинки. Я научила Даниэля орудовать палкой в поисках грибных тайничков в опавшей, опревшей листве и траве. И впервые, казалось, он дал мне руководить хоть в чем-то. Ему это было даже интересным. И в то же время, я не питала иллюзий. Это тоже игра, его форма разнообразить развлечение. Это как посадить маленького ребенка себе на руки во время вождения автомобиля и создать иллюзию, что это он за рулем и управляет. Мы доходим до оврага и я невольно выдыхаю с восхищением. Как же здесь красиво, как правильно… Неужели в этом благословенном месте можно оправдать кровопролитие. — Как в храме… Чувство блаженства… — выдыхаю искренне. Даниэль подходит сзади. Не трогает меня, но я чувствую его свежее дыхание, превращающееся в пар на каждом выдохе. — Это потому, что кедры- священные деревья… Это место так и называется в народе, «Арз ар-Раб»— кедры Бога. Мы верим, что их предназначение на Земле особое… Там, впереди- долина Нахр Кадиша, где в скалах вырублены неприступные монастыри наших священников. Некоторым деревьям здесь по две тысячи лет, их и не обхватишь руками, такие толстые у них стволы… Я завороженно смотрела на открывающийся передо мной пейзаж, наслаждаясь моментом, отставив в сторону все мои переживания, сомнения, все несовершенства этого мира. Здесь и сейчас между мной и Богом что-то происходило. То, что позволяло отделяться от личины человека и чувствовать душой, а не телом. — Пришедшие сюда в стародавние времена персы называли это место «пердес»— в переводе с фарси «рай». Отсюда пошло европейское «paradise», — говорил он мягко, уважительно. Я обернулась на Даниэля. Его лицо сейчас было совсем иным. Молодым, разглаженным, чистым. Сердце сжалось. Словно бы темные краски рассеялись, а на поверхность выступила его истинная душа. То, что дается нам с рождения. Та, что со временем мы очерняем своими грехами и несправедливостью этого мира… — Я читала, что на кедрах до сих пор стоит Венеция, потому что это самая крепкая древесина в мире, что из нее строили свои корабли фараоны, что это было самое ценное сырье… |