Книга Плохая, страница 70 – Иман Кальби

Он снова хмыкает. Еще более расслабленный. Успокоившийся. Когда зашивала его, предлагала ему снова зажать между зубами палку или ручку, но он отказался, как-то странно, доверительно скользнув рукой по моей кисти.

— Не нужно. С тобой не больно… — сказал хрипло, бегло, невнятно.

А меня, идиотку, снова прошибло. Блиииин, дура-дура-дура, Алёна. Ну хватит, а? Вот не ведись ты… Не придумывай. Заткни ту овцу, кто в глубине души цепляется за двоякие смыслы и неоднозначные сигналы…

— Я сейчас приду, — говорю ему, выходя за дверь и быстро сбегая на кухню.

Мне жизненно необходимо сейчас это сделать, чтобы снова выдохнуть и отогнать морок нелепости внезапно проклюнувшейся сентиментальности и чего-то еще. Иду к Шери и под ее недоуменный взгляд забираю из холодильника охлажденный кусок сырой говяжьей мякоти.

— А как же обед? — спрашивает она растерянно.

— Придумай что-нибудь другое, — отвечаю через плечо и возвращаюсь к нему.

На лице Даниэля тоже явное недоумение, когда видит, как я нарезаю мясо на тонкие слайсы.

— Я хоть и Тигр, но все-таки предпочитаю обработанное огнем, — выдыхает с немым вопросом и в то же время, с интересом к моим уверенным действиям.

А я и правда уверена сейчас. Пожалуй, впервые рядом с ним сейчас чувствую себя так. Наверное, потому, что сейчас точно знаю, что делаю…

— Лучшее в мире средство от травм, — поясняю, прикрывая компрессом из бинтов и заживляющей мази зашитую рану, а ушибы- мясом. Когда занималась танцами, часто так перевязывала отбитые ноги.

Он молча кивает. Ожидаемо не слышу от него «спасибо», но это нисколько не смущает… Это же Даниэль…

Кивает в сторону смежной двери.

— Там моя спальня. Зайди, принеси виски. Страшно хочу бухнуть.

Я знаю, что это спальня. Я здесь была- когда пришла к нему- в ванную… В первый раз. Но тогда все казалось иначе. Вернее, я даже ничего особо-то и рассмотреть не успела. Слишком все волнительно и динамично было.

Иду в соседнее помещение. Нахожу в углу небольшой бар в огромном деревянном глобусе, беру бутылку початого Чиваса и пару роксов. Разворачиваюсь было, чтобы выйти, и вдруг взгляд цепляется за дверь на противоположной стене, которая тоже куда-то ведет. Пальцы холодеют, а руки вздрагивают. Чуть не роняю стаканы. Я знаю эту дверь… Это та самая дверь из моих тревожных снов…

К вечеру ему стало плохо. Я поняла, что у Даниэля жар, как только вошла в комнату спустя пару часов, на которые я его оставила одного, чтобы он поспал. Скомканная простыня, покрывшееся испариной беспокойно метавшееся по постели тело, порывисто вздрагивающее при каждом вдохе и выдохе.

Подошла и ужаснулась, когда поняла, что он весь горит. Потребовалось немало усилий, чтобы вернуть его в чувства и заставить хотя бы выпить жаропонижающее. Не помогало, температура уверенно держалась на отметке 39,9 и мне казалось, что на самом деле она больше, просто у него не хватало терпения нормально держать градусник.

— Давай все-таки вызовем врача, Даниэль. Это опасно… Речь же не просто о простуде. В организме воспалительный процесс. Рана глубокая… Тебе нужна профессиональная помощь…

Не знаю, откуда у него берутся силы, но он со всей силы хватает меня за запястье и резко встряхивает.

— Я сказал, никаких врачей! — разрывает темное пространство комнаты своим жестким рокотом. Так, что у меня внутри снова все переворачивается и сжимается.