Книга Не молчи, страница 55 – Иман Кальби

— Кость, не надо, я передумала, – попыталась его остановить, но очередной толчок заставил закричать от режущей, сильной боли.

— Всё, малышка. Уже всё. Больно больше не будет, – сказал Костя и начал двигаться в ней, каждым толчком выбивая из горла стон боли.

Он соврал. Было жутко неприятно. И между ног появилась влага. Но Поля знала, что так бывает в первый раз и была готова к этому. Она сама так сказала Косте, а значит, дала своё согласие. Только отчего-то на глаза наворачивались слёзы, а боль внизу становилась ноющей.

Вот и всё. Она уже не маленькая девочка. Она уже взрослая. Только что это меняет, кроме интимной жизни?

— Я скоро, малыш, – обещал Костя, втрахивая её в долбанный комод. Болела спина, горел низ живота и было жутко мокро. – Какая же ты ох***ная.

Потом, когда он помог спуститься с комода, и встать на ноги, Поля заплакала. Тихо, без всхлипов, лишь одними глазами. Костя не причём. Это с ней что-то не так. Она не такая, как все. А Костя… Он такой, какой есть. Не слишком романтичный, но понимает её и любит. Уж как умеет, так и любит.

Костя вышвырнул куда-то свой презерватив и склонился к ней.

— Ты как? – подал пачку влажных салфеток, неведомо откуда взявшихся в кармане его куртки.

— Нормально, – прошептала отстранённо, вытирая кровь с половых губ и кривясь от боли.

— Ты где была? – раздался царапающий голос отчима из темноты. Вот блин, а она думала, что сможет проскочить в свою комнату беззвучно. Понять, что сегодня произошло, или наоборот- вовсе ничего не понимать и вообще не думать об этом, потому что от мысли о случившемся было не по себе. Хотелось поскорее смыть с себя чужие руки, чужой запах, облачиться в родную пижаму, нырнуть в теплую постель… Были бы у нее нормальные родители, она бы, может, сейчас и поделилась тяжестью на душе, но… Полине, как всегда, все приходилось переживать самой.

— С друзьями зависала, – отворачивается от него. Нет сил сейчас смотреть на эту рожу, укравшую у нее мать. Эти глаза видеть. Едкие, как скипидар…

Дмитрий подходит к ней вплотную, загораживая проход в гостиную из коридора. На заднем плане монотонно вещает телевизор, освещая происходящее неприятным синим свечением. Неуютным, враждебным.

— Мужиком от тебя воняет, – выплевывает ей в лицо хмельным амбре. Опять пиво бухал наверняка. Ловит глазами две открытые бутылки на журнальном столике. Стоило догадаться.

— Пройти дайте, – голос решительный, но срывающийся на хрип. У нее нет сейчас сил с ним выяснять отношения.

— А то что? – наступает, ухмыляется.

— Полина, ты что застряла там? Хватит шуметь! Спать иди, мне завтра вообще-то рано вставать- в аэропорт надо на утренний рейс, – слышит недовольный голос матери позади Дмитрия, поправляющей желтый шелковый халат с большим вишневым драконом.

Поля пользуется появлением матери и быстро проныривает вглубь квартиры, на ходу пересекаясь с ней глазами. Что-то было в них. Но не то, за что она так отчаянно хотела зацепиться.

Дверь в комнату хлопнула сильнее, чем она рассчитывала. Закрыла глаза, сползла по стене вниз… Слезы подкрались незаметно, но решительно и сразу начали душить.

Это только в паспорте в восемнадцать мы становимся взрослыми. А на самом деле ничего не меняется – шестнадцать тебе, семнадцать или восемнадцать. Она не брала во внимание случаи, когда люди вставали на ноги по той или иной причине чуть ли не с самого детства. У нее было не так. И со стороны бы кто-то сказал, что она зажравшаяся хамка неблагодарная, которая не ценит все то, что для нее сделала мать. Да, Полине не нужно было поднимать целину в пятнадцать. Или разгружать вагоны по ночам. Она просто хотела быть хорошей дочерью. С нормальными родными. А не с вот этой вот пустотой в душе. Интернат, теперь институт. Внешне лощеная цветная картинка. Она, наверное, могла уйти в свободное плавание и начать зарабатывать самой. Но чем? Что может красивая молодая девчонка, чтобы выжить в большом дорогом городе, который не верит слезам? Только одно…