Книга Не молчи, страница 88 – Иман Кальби

Она меня, в сущности, ни о чем не просила. Мне казалось, на тот момент она уже потеряла веру в себя, веру в спасение, веру в справедливость этого мира. Звонок Полине не был криком о помощи- он скорее был предсмертной исповедью, последним глубоким вздохом. Трудно различить, когда человек просто хочет выплакаться, когда завуалированно просит о помощи, а когда уже ничего от вас не ждет, а просто ставит точку в своем жизненном повествовании последней главой.

Я поняла, что у нас именно третий вариант, когда узнала, что Эля уже пыталась покончить с собой. Она уже перешла эту грань. Она уже решилась. Это самое страшное. И чудо, что она все еще была жива, что мы могли ее спасти. Все еще могли.

Честно скажу, меня саму пугали все действующие лица этой истории. Артур действительно мог пойти на любое преступление и чувствовать себя безнаказанно. Вступая в эту игру, я тоже рисковала. Рисковала и Полина, и Лиля. И, конечно, Марат… Наверное, я бы даже нашла ему оправдание, если бы он отступился. У парня есть мать, для которой он единственный светоч в жизни. Он имеет право на свою жизнь, а не на проблемы посторонней девочки. Никто со стороны не знает степень глубины чувств одного человека к другому, поэтому и нельзя судить. Наши эмоции – это слишком сложная субстанция, чтобы категорично навешивать ярлыки. К тому же я сама с трудом представляла, какое решение их сложной истории можно предложить. Пугала перспектива кровной мести, что ребятам могут просто отомстить…

Марат внимательно выслушал меня. Глубоко вздохнул, решительно поднял на меня голову и произнес:

— Я знаю, что нужно делать. Это единственный выход. Рассчитываю, что вы сможете нам в этом помочь.

Спустя сутки я сидела в кабинете у шеф-редактора одного из главных информационных агентств страны, пряча подрагивающие руки под столом. Мы уже дослушивали видеозапись исповеди Элины на телефоне, когда в кабинет постучались и на пороге показался Марат.

— А это жених, – ответила я, поясняя на ходу детали этой истории.

Мужчина с циничным взглядом, спрятанным за очками с антибликовым покрытием просканировал парня и пригласил внутрь.

— Вы готовы пообщаться на камеру? – спросил он, переходя к сути. – Марат, просто из-за сложности ситуации я снова должен спросить вас об этом. Вопрос не из простых. Знаете, даже среди европейских мужчин немало тех, кто не желает афишировать изнасилование своей женщины, а у вас… Вы же понимаете, здесь вопрос не только безопасности Элины. В вас тоже потом пальцем тыкать будут. Я просто не первый раз пишу про Кавказ. Знаю я, что такое будет. У вас языки злые. Их укусы больнее жалят, чем само насилие.

— Это была моя идея и я не отступлюсь, – зажимая кулаки, ответил Марат тихо, но уверенно. По-мужски. – Покажут по федеральным каналам- не тронут они нас. Кишка тонка. И не стыдно мне. Стыдно должно быть тем, кто заставляет молчать. Равнодушные такие же преступники. Но их преступление страшнее – оно длится не минуты, а годы. Напитывается ядом и болью, от которой никуда не убежать. Моя Элина не будет молчать. Она смелая девочка. Раз она так ради меня рисковала, я ради нее глотки им перегрызу. И вообще, надо, чтобы слышали о таком. Хватит уже тихушничать. Может, эта история поможет кому-то еще.