Книга Любовь Адмирала, страница 62 – Иман Кальби

-Хватит, бабуль,- не хотела больше слушать ее. Не хотела. Не могла. Голова гудела. В душе зрело неприятное предчувствие, ни чем не объяснимая тревога,- устала, поговорим с утра?

Она тяжело вздохнула, снова тоскливо посмотрев вдаль. Я поймала себя на мысли, что ее откровения сейчас были не до конца искренними. Что-то она утаивала. Что- то свое. То, что покоилось на дне этого самого ее печального взгляда в пустоту. У каждого своя любовь. И она, конечно, бывает и печальной, и некрасивой к себе и окружающим…

-Спи, Аврора,- произнесла тихо и поцеловала в голову.

А я все не могла заснуть. И когда на рассвете задребезжал мой телефон всплывшем на дисплее сообщением Романа «Как ты?», тут же ему набрала. И все мои тревоги вмиг обрели реальную форму…

Глава 27

Я был на Балтике уже десятый месяц. Думал, не понравится совсем. Калининград мне всегда казался каким-то расхлябанным городом. Вернее, его люди. С двойным дном, не перестающие смотреть на Запад, то и дело презрительно оглядывающиеся на других соотечественников, закатывая глаза, мол, мы Европа, а вы… С детства в голове зудящим гвоздиком сидел факт- отсюда ведь и началось в свое время революционное движение во флоте в годы революции 1917 года. Не должно быть так. Неправильно это. Армия и флот- опора страны, ее стабильность, ее твердыня. Я ошибался. Балтика была другая, не такая, как Северное море, но не менее заслуживающая уважения.

Здесь и правда мятежный дух. Да, не суровый, как у нас, а именно мятежный. Балтийское море всегда беспокойно. Штормы - это круглогодичные реалии. Иногда даже летом так задувает, что волны достигают дюн, а на причале на пирсе в Балтийске перепрыгивают за дамбу- бетонные буи вдоль причала. Завораживающее зрелище. Оказывается, это такая традиция. Летом дети Балтийска прибегают сюда и встают на бетонный парапет, закрывают глаза и ждут, когда их окатит волной. Зимой отчаянные смельчаки- наверное, влюбленные или с разбитым сердцем, тоже умудряются это делать- кто ждет беспощадного и отрезвляющего удара моря, кто- с визгом и разливающимся по крови адреналином пытаются успеть увернуться от этого самого удара.

Мой первый и, видимо, последний май в Балтийске выдался дождливым. Местные говорили, что раз на раз не приходится. Погода в самый красивый месяц весны здесь очень переменчива- то солнце, озаряющее все вокруг янтарным блеском, то дождь со свинцовыми тяжелыми тучами. А тут- как назло, все время стеной ливни. И море агрессивное, неприветливое. Холодно, конечно, пацанам на дежурстве стоять. Многие тогда болели. Может быть, именно потому я и запомнил то 9 мая. Вру, конечно, я запомнил его совсем по иной причине.

Было солнце. Невесть откуда прорвавшееся через заслон непогоды, буйное, шальное. Опьяняющее людей радостью и долгожданной весенней свободой, когда даже самая скукоженная, сухая душонка норовит раскрыться и улыбнуться его игривым лучам. Мы участвовали в торжественном параде по случаю Дня Победы, а потом, счастливые и веселые, были отпущены в увольнительную. Наша команда была дружной. Особенно ее офицерский состав. С матросами было сложнее- они контрактники, только определяются со своим выбором. А мы реально испытывали друг к другу чувство братства и солидарности. Я старался соблюдать устав, не забывать о субординации, но и взаимоуважение ребятам прививал. Кто-то из руководства в Главштабе улыбался снисходительно и говорил, что все изменится спустя пару годков- мол, он совсем молодой капитан. Заматереет, очерствеет, забронзовеет. А я не хотел так. Я товарищ был своим ребятам. Слишком много всего мы проходили вместе, чтобы гадить и пользоваться своим положением. Город переливался всеми оттенками радости. Красивые женщины, дружелюбные мужчины, почет и уважение старикам в медалях, детишки, выряженные в военную форму… Шарики, цветы, Георгиевские ленты, идеально наглаженные стрелки на штанах и до блеска натертые звездочки на погонах. Мы были преисполнены сопричастности к великому делу, к великому наследию. Именно в такие дни и чувствуешь свою связь с Родиной, понимаешь свое истинное предназначение, в очередной раз уверяешься в верности своего жизненного курса.