Книга Фиалка для мажора, страница 32 – Карина Мин

— Все, ты готова идти? — Олег кивнул на дверь. — Бабушка ждет. И учти: если мы будем дергаться и краснеть, она сразу поймет, что дело нечисто. Так что включай актрису, Фиалка. Нам нужно изобразить идеальную пару, а не двух девственников после первого свидания.

— Пошли, — тяжело вздохнула я и последовала за ним.

Лестница на первый этаж казалась бесконечной. Я шла чуть позади Олега, глядя в его широкую спину, обтянутую черной футболкой, и пыталась дышать ровно. Кеды бесшумно ступали по деревянным ступеням, в отличие от уверенного, тяжелого шага Романова.

Из кухни уже вовсю несся умопомрачительный аромат свежей выпечки и заваренного чая. По-хорошему, от этих запахов должен был проснуться аппетит, но у меня в желудке словно завязался тугой узел. Наверное, волнение.

Когда мы переступили порог кухни, Вероника Павловна как раз выставляла на стол пышную, исходящую паром творожную запеканку. На ней был забавный фартук в мелкий цветочек, а лицо так и лучилось утренней бодростью.

— О, проснулись, голубки! — всплеснула руками бабушка, окинув нас внимательным, цепким взглядом. Ее лучистые глаза с прищуром прошлись сначала по мне, а затем переместились на подчеркнуто невозмутимого внука. — А я уж думала идти вас будить. Что-то вы оба... помятые какие-то. Глаза блестят, щеки горят. Не заболели часом?

Под пристальным взглядом Вероники Павловны мне захотелось провалиться сквозь землю. Вся моя актёрская игра, отрепетированная мысленно наверху, рассыпалась в прах.

— Всё в порядке, ба, — Олег отреагировал мгновенно, не дав мне опозориться.

Он шагнул ко мне, собственническим движением обнял за талию и привлек к своему боку, нагло ломая всю ту дистанцию, которую я так судорожно выстраивала в своей голове последние десять минут.

Я едва сдержала судорожный вздох, когда его горячая ладонь легла на мою поясницу. Олег картинно прижался губами к моей макушке, якобы нежно целуя, а на деле тихо, едва слышно шепнул мне прямо в волосы:

— Не дергайся, подыгрывай.

И уже громче:

— Просто спалось на новом месте непривычно, — вслух соловьем разливался Романов, повернув лицо к бабушке и ослепительно улыбнувшись. — Юля ворочалась и долго уснуть не могла на новом месте. Пришлось... убаюкивать.

От этого его «пришлось убаюкивать», сказанного с двусмысленной, хрипловатой интонацией, у меня перед глазами на секунду поплыли круги, а щёки, кажется, вспыхнули с новой силой, приобретая оттенок спелой малины.

Ну гад! Пользуется ситуацией на полную катушку!

Вероника Павловна, глядя на мою явно пунцовую физиономию и на то, как Олег крепко прижимает меня к себе, понимающе и очень довольно улыбнулась. В её глазах промелькнул такой заговорщический, чисто женский триумф, что мне стало окончательно ясно: бабуля истолковала нашу утреннюю помятость в меру своей бурной фантазии.

— Ну дело молодое, понимаю, — закивала она, пряча улыбку в уголках губ и подвигая к нам тарелки. — Садитесь живо за стол, убаюкиватели. Силы вам еще понадобятся. Олежка, налей Юлечке чаю, а ты, милая, бери запеканку, совсем худенькая, одежда вон как висит свободно.

Олег по-джентльменски отодвинул для меня стул, и стоило его руке соскользнуть с моей талии, как я буквально рухнула на сиденье, чувствуя, как колени до сих пор подкашиваются.