Книга (не) Сказочные Приключения Мирославы, страница 18 – Рина Варинова

— «Итак, я в каком-то сказочном мире, где и коты говорящие, и печки волшебные, и огонь тоже говорящий», — я что есть силы саданула кочергой по печи. По рукам прошла дрожь. — «Бр… Как неприятно, однако», — перехватив кочергу поудобнее, я опять примерилась к печи.

— «Как я здесь оказалась — неясно», — раз я кочергой саданула по выемке, как молотком, без лишнего замаха.

— «Как отсюда выбраться — тоже пока неизвестная переменная», — в глаза полетели ошмётки извести; я подняла ладонь и прикрыла глаза. Подняв кочергу, подцепила маленькую щёлку и изо всех сил потянула наверх и на себя — камень пока не поддавался.

— «Может, есть какая-то причина, почему я здесь оказалась?» — в очередной раз замахнулась для удара.

— Мирослава, ты это… Будь осторожнее: камушек-то не поцарапай, я всё-таки в него переселяться буду. Ты, считай, это мой дом, новый, — Печник выглядывал из-за открытой дверки устья; взгляд его выражал опасения.

— Печник, скажи, — вытерла пот со лба и заправила выбившуюся прядь, — а бывали в ваших краях такие люди, как я? — размахнулась и ударила по получившейся трещине.

— Ну… Не от мира сего, говорящие и выглядящие чуждо для мест ваших? — сдула упавшую на глаза прядку волос: нужно будет их подвязать, что-то часто они мне мешать стали.

— В общем, такие, как я… Попаданцы.

Я остановилась, чуть отдышаться: камень ни в какую не сдвигался с места, сколько я по нему ни била, да кочергой ни дёргала.

— На моём веку ты вторая такая, но подробностей не скажу: не знаю, без надобности мне тогда это было, — по его голосу мне показалось, что он что-то скрывает; да и по выражению глаз мне показалось, что он их отвёл, как нашкодивший кот. Ну да ладно: дух мне разговорчивый попался, всё равно в пути расскажет.

— Хм… Поняла, — я улыбнулась как ни в чём не бывало, как будто не заметила лёгкой недосказанности.

— Ну вот и хорошо, ну вот и славненько.

Печник говорил что-то ещё, но я его уже не слушала. Взяв в руки кочергу, я аккуратно вставила её в расширившуюся трещину: всё-таки мои предыдущие попытки не прошли даром.

Спустя минут десять, а может, и больше, камень наконец-то поддался и выпал из общего строя печи — да не куда-нибудь, а прямо мне на ногу.

— Уй! Больно-то как! — я принялась скакать по избе на одной ноге. Камешек оказался не из лёгких и упал сразу на несколько пальчиков.

— Что ж за невезение-то такое!

Продолжая прыгать по полутёмной избе, я не заметила таз, об который благополучно запнулась и полетела вниз.

— А-а-а! — я выставила вперёд руки, на которые и приземлилась всем весом. Вес во мне — здорового человека, поэтому приложилась я знатно.

Из глаз небольшими ручейками текли слёзы.

— Печник, почему я такая неуклюжая? — провыла я.

— Когда уже эта череда невезений кончится? — я сидела на полу и, глотая солёные слёзы, смотрела на свои руки. Они были чёрные от сажи и в крови.

— Ох, Мирочка, ну как же ты так! Ну аккуратнее ж надо, — дух прохаживался около выпавшего камня.

— Ты иди к речке, ладошки умой да сама умойся. Ночь тёплая была, вода тебя прохладой приятной встретит. Пробудишься, освежишься. А я пока камнем займусь, — из ладоней Печника в камень полились струи огня.

— Х-и-к… Хорошо, — слёзы всё не останавливались; в ладошках пекло, а нога ныла.

Я уже собиралась ковылять на улицу, как вспомнила об одежде. Изменив маршрут, я подошла к сундуку. Там действительно были какие-то тряпки и пара вполне сносного вида вещей: пара широких льняных брюк и одна затасканная рубаха. Чтобы не запачкать чистые вещи, я взяла только верхнюю тряпку — локтями; ей оказалась какая-то маечка.