Книга Школа дорог и мостов, страница 71 – Тамара Михеева

— Еще одна! – крикнул Магеллан и отточенным движением рассек тень над бирюзовым креслом, в котором, съежившись, сидел Савва. И таким измученным и маленьким он показался Саше, что она не думая шагнула за порог.

— Стой! – успел крикнуть Кирилл.

А потом все пропало.

Очнулась она здесь же, в кладовке. Почувствовала, как затекла рука, вцепившаяся в косяк. Дверь была закрыта. Кирилл тормошил ее за плечо, бормотал взволнованно:

— Ну чего ты? Чего ты, Сашка? Эй, ты как? Ну, в порядке все? Саш, ответь, не молчи!

— Что… – голос был хриплым. – Что это было там… в библиотеке?

— То есть? – не понял Кирилл. – Библиотека и была.

— А Магеллан?

— И Магеллан был, куда ж без него…

— А что он делал?

— Носки вязал.

— Вязал?!

Саша вдруг почувствовала очень сильную усталость. Она съехала по дверному косяку, уронила голову в колени, пробормотала:

— А Савва?

— Ну откуда там Савва? Он в оранжерее, наверное…

Тогда Саша сосредоточилась и рассказала Киру, что увидела. Он слушал серьезно, ни разу не улыбнулся. Потом сказал:

— Пойдем к Алексею Васильевичу.

— Да ну, зачем, ты что… завтра на уроке расскажем.

— Нет, давай сейчас! Я про такое никогда не слышал. А вдруг это важно? Он же наш куратор, мы можем его даже ночью будить, если надо.

— Скажешь тоже, – буркнула Саша, но поднялась и пошла, не удивляясь уже, что Кирилл, похоже, точно знает, где их куратор живет.

Арсеньев пришел в восторг.

— Ух, – сказал он, радостно потирая руки, – вы мои чемпионы! – И тут же стал серьезным. – Ну что же… тогда будем переходить к следующей фазе. Обычно мы приступаем к ней после новогодних каникул, а сейчас еще только ноябрь, но… поговорю с директором, вдруг разрешит.

И он взлохматил Кириллу волосы.

— А что это было-то? – неловко спросила Саша. – Ну, там, в библиотеке?

— Хм-г… трудно объяснить, но, похоже, ты увидела, скажем так, сущность нашего Магеллана, да и своего друга Саввы заодно. Савве сейчас очень непросто, думаю, вы и сами это понимаете.

Саша с Кириллом кивнули.

— И, видимо, ты переживаешь за друга, что естественно. Вот тебе и представилась такая картинка… ну, как бы второй пласт реальности, понимаешь? Не наносное, что видно всем, а то, что внутри.

* * *

Видимо, мироздание наконец-то смилостивилось над Сашей, потому что на ужине к ним подсел Савва. Он посмотрел Саше в глаза и сказал:

— Прости, я тогда всякой чуши наговорил… просто не в себе был будто.

Саша подавилась запеканкой, закашлялась, Савва тут же подскочил, стал хлопать ее по спине, но Саша отвела руку, зато залпом выпила его морс. Выдохнула.

— Можно было бы проявить тактичность и не реагировать настолько бурно, – упрекнул ее Савва.

— Просто поперхнулась, – буркнула Саша. Ее подмывало съязвить что-нибудь про того, кто объелся сладким, но она сдержалась.

— Понимаешь, трудно быть неотразимым, а потом вдруг осознать, что у тебя нет таланта.

Саша грохнула стаканом об стол. Свирепо посмотрела на друга.

— Савва! А если ты гениальный врач? А если изобретешь лекарство от… я не знаю… от рака, сахарного диабета или целиакии какой-нибудь? А если ты станешь крутым хирургом и благодаря тебе в живых останутся сотни, тысячи людей? Разве это менее важно?

— Да, – сказал Савва. – Конечно, важно. Но я-то хотел путешествовать по мирам.