Книга Школа дорог и мостов, страница 77 – Тамара Михеева

По три часа в день они с Яной изучали империю Вандербутов, и чем больше углублялись, тем меньше она Саше нравилась. Она уже так ненавидела императора и его законы, будто сама была из покоренных народов, например атуанкой, будто это ее предки вынуждены были бежать из сожженных деревень и оседать в Риле, как ил на дне озера. В Риле, где им даже нельзя читать!

«Как можно запретить читать?» – снова и снова спрашивала Саша, но Яна только хмурилась и пожимала плечами.

Мир, в который ей предстояло отправиться, сбивал с ног своей странностью. Почему покоренные молчат веками, почему не восстанут? В ее любимых книжках герои всегда бунтовали и свергали тиранов!

— Так то в книжках, – усмехнулся Кирилл, когда она с ним поделилась. – Работай давай, а?

— Я работаю, – буркнула Саша.

Она закрыла глаза, представила кондитерскую, куда ей велено было попасть, и открыла дверь. Нет, опять не вышло.

— Тренируйся, я скоро приду, – сказал Алехин и поспешно вышел из класса.

Саша съехала по стене на пол. Кирилл присел рядом. Саша посмотрела на него, толкнула в бок.

— Ну а ты? – спросила она. – Ты как туда попадаешь?

— В Рилу? Будто мне туда предложили попасть.

— Завидуй молча.

Кирилл не ответил.

— Ну расскажи.

— Молча?

— Кир! Как ты проходишь?

Кир поколупал кроссовку, заткнул за язычок кончик шнурка.

— У тебя так не получится.

— Откуда ты знаешь?

— Ну не получится, и все!

— У меня и с дверью не получается!

— Ну да. Я думаю, что вообще у каждого свой способ.

— Расскажи про свой, – настаивала Саша.

— Ну… – тяжело вздохнул Кирилл. – Ты же знаешь про мое зрение? Ну, что оно не совсем нормальное.

— Уникальное, Кир. Это называется – уникальное.

— Ну да, ну да. Вот этим… хм-г… уникальным зрением я смотрю на проход, как на плоскую картинку. То есть не на плоскую, а знаешь, бывают такие объемные? То есть вроде бы просто каракули, а если расфокусировать зрение, то внутри появляется объемная картинка.

— Ой да! У меня никогда не получалось.

— А у меня – постоянно. Даже там, где таких картинок быть не должно.

* * *

Саша смотрела на дверь.

Дверь когда-то была выкрашена голубой краской, а поверх нее – белой. Но и белая краска уже постарела, потрескалась. Трещины в белой краске образовывали лабиринт, сквозь них просачивался прошлый голубой, и Саше казалось, что это небо в плитке облаков. Бывают такие иногда – плитками. Саша брела взглядом по этому лабиринту трещин, и чем дольше, тем шире и глубже каждая из них становилась. Они расширялись и углублялись, превращаясь в облака и небо, пока Саша не провалилась в одну из них.

Очнулась она на кровати в своей комнате, села. У окна спиной к ней стоял Алехин, он быстро обернулся, покачал головой:

— Зачем же вот так, Саша? Вломилась в чужое пространство без подготовки, без легенды. Совсем одна…

— Будто я знала, что ввалюсь. Сами же просили стараться… – буркнула Саша.

У нее болела голова и почему-то ныли колени.

— Просил. И ты большая молодец. Но каждый переход должен быть, во-первых, подготовлен, а во-вторых, запротоколирован.

— Я же не думала, что получится.

— Во-о-от… А надо научиться точно знать! Понимать, чувствовать: сейчас будет переход. Чтобы это не случайность была, а акт твоей доброй воли, твое желание.

Он подошел, сел на прикроватную тумбочку (та слегка скрипнула в ответ).