Книга Жрец со щитом – царь на щите, страница 172 – Эра Думер

— Смотри, Луциан!

Я вскинул взор и с готовностью схватился за копьё:

— На ловца и зверь…

В голубой лазури парила чёрная птица – в несколько раз крупнее той, что мы завалили в Остии. Белёсые морда и брюхо, крючковатый клюв – ошибки быть не могло, то был стрикс, собственной персоной.

— Дело за малым. – Я сорвался, чтобы бежать, но Ливий удержал за локоть. – В чём дело, шельма? Сбежит же! Улетит, в смысле.

— Стрикс не убивал малышей. – Он вымолвил эти слова с долей опаски, словно сам не до конца верил. – Вспомни пророчество Клелии.

— Ливий, ты дурак? – Я вырвал руку, с надеждой посмотрел в небо и сокрушённо помахал гастой: – Из-за тебя я упустил дичь!

— Дело – дрянь, Луциан, – произнёс Ливий, и его уставший голос всколыхнул во мне тупое чувство. – В Риме судьи говорят: в случае сомнения – в пользу обвиняемого.

— Ага, только если обвиняемый не монстр!

Ливий потёр веки и пошёл в противоположном направлении от курса, который взял стрикс. Как скотина, оставленная между двумя стогами сена, я дёрнулся сначала в одну, затем в другую сторону.

— Ну и куда ты собрался? – Раздражённо ступая за Ливием, я всё смотрел вслед птице.

— В библиотеку. Можешь идти и бездумно потрошить стрикса, от которого зависит судьба Рима.

«Сволочь манипулятивная», – гневно подумал я, но подчинился… пока что.

Воняло пергаментной пылью и благовониями, которые Ливий стащил из домов жертв. Сам воришка корпел над свитками, что, по его мнению, должны были пролить свет на сущность кровопийцы как таковую. Он стучал двумя пальцами по морщинке меж бровей, вчитываясь в витиеватые строки. А я по его просьбе приносил тяжёлые фолианты и загромождал стол.

С арсеналом рукописей Ливий позабыл о моём присутствии. Он зарылся с растущим, как мне казалось, негодованием и с каждой страницей, не дававшей ответы, аура вокруг него распалялась.

Мой взор всё чаще приковывали два сосуда. Даже мне было понятно, что с ними что-то не так, врачеватель фигурировал в обоих показаниях, но мог ли стрикс насылать иллюзии? Ведь его мы видели в небе – и он был правдивым.

Это Ливий и выяснял. Он растрепал волосы у корней, бормоча:

— Всё не то. – И, отбросив свиток, взялся за новый.

Я приподнял крышку сосуда и принюхался. Запах был всё тот же – мирра с примесью какого-то металла. Может, кровь?

Оно потянуломеня. Как змея, заворожило. Чем дольше я всматривался в подозрительный напиток, тем гуще становилась слюна и голоднее желудок. Мне захотелось выпить – и я втайне от Ливия сделал глоток.

Ничего не произошло.

Мне показалось, что ничего не произошло.

Я попытался встать, но ноги стали лёгкими, как шёлковые ленточки. Книги, шкафы и атланты закружились передо мной – и я опустился на стул. Я закрыл глаза, и волна дурмана поднялась валом страшной тошноты. Зазвенело в ушах – и перед чёрной ширмой смеженных век возникли всполохи цвета. Открыв глаза, узрел пульсирующие образы.

— Ливиуэй, – едва шевеля языком, я подошёл к другу. – А чтоу у тебяу с лицоум?

— Лууциаун! – Ливий, подбежавший ко мне, отвечал голосом, похожим на перезвон из иного измерения: он расплывался, будто был отражением на потревоженной глади воды. Очертания – спектр цветов, что не поспевал за движениями. – Тыу зачеум выупил этоу?!

— Ливиуэй, шеульмау, хваутит меурцать…