Книга Жрец со щитом – царь на щите, страница 67 – Эра Думер

Под стоны убитой горем Миранды, взывавшей к северным богам, в двадцати локтях от берега пиратка зашла по пояс в озеро и застыла. Я ловил каждое её движение: она опустила трезубец вилами к воде и прицелилась. Осторожно переступая, следила за тем, что видела лишь она.

Миранда взвизгнула, направив ладони к небу, и упала коленями на песок.

Лязг – трезубец вошёл в воду, и вокруг пиратки стремительно распространилось багряное облако. Я вздрогнул, зажмурившись. Тело затрясло мелкой дрожью. Я так и стоял, пока пиратка не опустила руку мне на плечо, проходя мимо. Она понурила голову и сказала лишь:

— Жаль твой друг, Рим-муж. Месть – хорошо.

Я поглядел на багряную от крови шкуру волка и края трезубца. Меня замутило, и всё померкло перед глазами.

Возвращались в полной тишине. Я замыкал шествие с тягучим равнодушием к происходящему и грядущему. Мысли вышли из головы, и я ничего не слышал, кроме рваных ударов собственного сердца и грузного дыхания.

Птицы перепрыгивали с веток на ветки и надрывались, чего я не замечал. В кронах деревьев шелестел ветерок, но мне не было дела ни до него, ни до того, какой отвратительный запах тухлых яиц он приносил – видимо, неподалёку располагались болота.

Тишина оказалась затишьем перед штормом. Небо затянулось тяжёлыми свинцовыми облаками. Лёгкий ветерок ожесточился, повеяло холодом. Раздался тихий гул, а после по небу прокатился громовой раскат. Деревья принялись раскачиваться, затряслась листва, тревожа птиц, и те взмывали в небо от качки, а я пригнулся и подумал отстранённо, что даже Юпитер разгневан тем, что я натворил.

«И вот бы, – додумал я, – он пришиб меня молнией прямо на месте».

Не знаю, как, быть может, сами боги заставили меня повернуть голову, и я замер от увиденного. С часто бьющимся сердцем я крикнул всем, чтобы остановились, и поднял кое-что с земли. Не сразу, но пираты обступили меня, а я повернулся к вышедшей вперёд Миранде с шерстяным сапогом в руке.

— Это принадлежало Лен? – спросил я, хотя заранее знал ответ.

— Лен… Лен… – Она протянула дрожащие ладони к сапожку, извалянному в зеленоватой жиже. Обняла его и прижала к груди, покачав. – Лен.

Громовержец кидался молниями, что озаряли небо и распугивали животных. На рощу обрушился ливень. Рытвины наполнялись дождевой водой, которая отражала качавшиеся деревья и вспышки молний.

Лысый пират, которого окликнули Веретом, раздвинул кусты и подозвал нас, что-то показывая. Растолкав всех, я выбежал вперёд и увидел скрюченную в агонии руку, торчавшую из болота. Перед глазами разлетелись фрагменты мозаики: ламинарии, белый хвост, щит и кровавая лужа вокруг девы с трезубцем.

«Резвится, – вспомнил я свои слова. – Она просто играла. Она баловалась, словно ребёнок. И она никого… никого…»

Я смотрел на свои бледные руки и не узнавал их. Вцепился ими в волосы, как Миранда, когда услышала про смерть сестры от рук существа. Существа, которое я обличил, на которое со страху переложил ответственность за смерть Лен и Ливия. Совершенно безвинного существа, которое спасломеня.

Но где же тогда Ливий?

Меня оглушил новый вопль: Миранда обнаружила сестру. Она схватилась за руку, воздавая мольбы далёким богам, а её оттаскивали, чтобы не утопла.

Крик отрезвил меня. Я осмотрел ближайшие кусты и на одном из них обнаружил рубашку, которую попросил подержать Ливия, прежде чем зайти в воду. Окрылённый надеждой, я заметался, зовя спутника своим именем.