Книга Тайрин, страница 10 – Тамара Михеева

Тайрин была с ней совершенно согласна. Время одевания (две нижние юбки, корсет, платье, шаль) она ненавидела всей душой.

— Стой смирно, белка! Мне и так тяжело, у меня уже не такие проворные пальцы!

Все остальные взрослые ушли на работу, больше некому застегнуть на ней противные мелкие крючки. А бабушку уже два года как освободили от общих работ из-за старости, теперь она дома, ждет семью к ужину. Справившись с крючками, бабушка начинает заплетать внучке косы. Две по бокам вплетаются в одну по центру. Это самая простая прическа, но только ее бабушка и может теперь осилить. Тайрин счастлива: мама или Эйла плели бы целый час! А толку-то? Все равно непослушные прядки вылезут, не успеет она добежать до Библиотеки.

— Ешьте быстрее, – поторопила их с Тинбо бабушка. – И слушайте меня внимательно: ваша работа – ваш долг. Вы должны прилежно выполнять все, что вам скажут, и учиться всему, чему велят книжники. Вы оба получили хорошие места, интересные, чистые и теплые. Маэту вот так не повезло, он к камнетесам попал, тяжелая работа! А Риса будет пасти гусей. Так что радуйтесь, что вам нашлось дело поспокойнее. Тайрин… не танцуй. Я знаю, знаю, что ты не специально, но Библиотека – не место для танцев, а если будешь плохо себя вести, тебя выгонят в какую-нибудь кожевенную мастерскую, и ты там помрешь от одного запаха.

— Кожевники не берут девочек, – промямлила Тайрин, стараясь быстрее прожевать свой кусок хлеба с сыром.

— Посмотрят на тебя и передумают! – припугнула бабушка. – Ну, давайте, бегите уже.

На перекрестке Театральной и Картинной они с Тинбо расстались. Тайрин немножко посмотрела брату вслед. Они впервые расходились по разным дорогам, и она чувствовала себя будто располовиненной. Часть ее продолжала идти рядом с братом по Картинной улице, а часть смотрела ему вслед, стоя на углу. Тинбо почувствовал ее взгляд и оглянулся. Она радостно запрыгала и замахала ему руками. Он помахал в ответ.

Около дверей Библиотеки стояли и переминались с ноги на ногу восемь девочек. Никого из них Тайрин не знала. Она поздоровалась и постучала в двери.

— Еще пять минут до семи, – сказала одна из девочек. – Мы уже стучали, но никто не открыл.

— Они хотят, чтобы мы приучались к дисциплине, – сказала другая, маленькая светленькая. – Сказано – в семь, значит, в семь.

— А ты к мастеру Диталу? – спросил кто-то Тайрин.

— Нет, к мастеру Гуте.

— Я тоже! – обрадовалась маленькая светленькая. – А еще вон она, – и показала на круглолицую девочку, стоящую чуть в стороне. – А остальные к Диталу.

— Зачем нас так много сюда? Каждый год набирают и набирают… неужели здесь так много книг? – удивилась Тайрин.

— Наверное, – ответила светленькая. – А еще говорят, что у рисовальщиц быстро садится зрение, и они не могут больше рисовать, слепнут. Тогда их переводят на другую работу, попроще, а рисовальщиц набирают новеньких. Ты любишь рисовать?

— Нет.

— А я очень! Меня зовут Аута. Я так счастлива, что попала сюда!

Двери Библиотеки отворились. На пороге стояли два человека, в одном из них Тайрин узнала секретаря Тумлиса.

— Тайрин Литтэр, Аута Марофа, Бьёке Чатур, – объявил он и, когда девочки подошли к нему, добавил: – Идите за мной. Не болтайте, не отставайте и запоминайте все, что я вам скажу.