Онлайн книга «Джалар»
|
— Бабушка Элоис? — Да. — Но как такое возможно? — Такой скачок во времени? Да кто ж его знает, время-то… Алехин допил чай, доел горьковатый, пахнущий полынью хлеб. Несмотря на непростой разговор, несмотря на ошеломительную новость и события последних дней, ему вдруг стало спокойно. И он спросил напрямик: — Ты поможешь? Мне не попасть в Край, а Мия застряла где-то… И я волнуюсь за Тхоку. — Тхока… Мне жаль, Сережа. Поэтому Мия и провалилась в междумирье. Глаза защипало. От дыма, конечно. Он взрослый, он очень взрослый. И откуда Арсу знать вообще, Край за тысячу миль и границ от холмов, и Алехин бы почувствовал, он всегда, он с бабушкой, они же всегда… — Плакать можно всем. Тебе тоже можно, рысий ты котенок. * * * Хранитель холмов проснулся среди ночи и долго лежал неподвижно, не открывая глаз. Еще плыли перед ним отголоски сновидений: миры, эпохи, бесконечность времени и его пугающая сиюминутность. Приход старого друга взбудоражил его, хотя – о боги, распивающие чай в своих чертогах! – разве могло его еще что-то взбудоражить? Но вот он проснулся среди ночи и лежит без сна, смотрит закрытыми глазами в звездное небо, ощущает запах полыни, чувствует себя живым, таким живым! А ведь на самом деле он больше не человек, он просто функция. Хранитель. Раньше, еще до создания ШДиМ, они с Алехиным и остальными любили порассуждать, что такое эти холмы. Сережа всегда был уверен, что холмы – источник всех историй, эдакое хранилище, где они дремлют в ожидании того, кто сможет поймать за хвост и рассказать всем. Потому и нужен им Хранитель. «Чтобы не растащили, что ли?» – усмехалась ехидная Яна. Сама Яна была уверена, что холмы – точка отсчета всех времен. Мол, отсюда пошла жизнь во всем ее многообразии, здесь хранится мировая энергия, первоматерия, то, что и делает жизнь жизнью, и именно поэтому ее нужно оберегать, охранять – мало ли кто придет, домов понастроит, и тогда всему конец. Почему конец, объяснить не могла, но, видимо, в ее представлении важно было сохранить это место нетронутым. Что ж, тут она, пожалуй, была права. Лучше и правда не трогать. Мурашкин соглашался с Яной, но считал, что здесь исходная точка не времени, а всех миров, некий узелок, в который завязаны многие пространства. Отсюда они расходятся, разбегаются, как реки из одного озера, – у каждой свой путь, но все они имеют один исток, одно начало. Пылкая Настя говорила, что они ничегошеньки не понимают. Ясно же, что холмы – это ось мироздания, Иггдрасиль, Меру, Куньлунь, что они также соединяют верхний, срединный и нижний миры, а Хранитель – страж у ворот. «Ах, если бы это было так, ясноглазая моя девочка! Если бы хоть один из вас был прав, дорогие мои…» Небо чуть посветлело, но до утра еще далеко. Где-то рядом в зарослях шебуршали полевки, одну из них скоро поймает сова. Холмы – это память. Это долгая, бесконечно долгая нота самого скорбного реквиема. Реквиема по надежде, что однажды люди смогут обойтись без войн, что научатся жить в мире. Хранитель пробыл в холмах уже достаточно, чтобы понять, что надежды нет. «Но пряхи… пряхи снова пришли. И Сережа верит в них». Он нашел в темноте руку друга и тихонько сжал ее. * * * Огромное небо было похоже на черный платок со множеством крохотных дырочек, через которые лился свет. Будто окна домов среди бескрайней тайги. Севруджи искал среди них то одно, в котором живет душа его бабушки. Теперь она там. Она присмотрит за ним, как когда-то в детстве. |