Книга Джалар, страница 79 – Тамара Михеева

Ее продолжали искать. Со своей сосны Джалар видела, как по лесу бродят соседи и бывшие друзья, выслеживают ее поодиночке и группами. Чаще других – Лэгжин со своей собакой. Но Джалар не боялась, она знала, что уже давно пахнет просто лесом, деревьями, травой. Даже умная собака Лэгжина не найдет ее, а уж среди сосновых ветвей – тем более. Но все-таки сидеть на дереве и думать о том, что на нее охотятся, как на зверя, чтобы продать неведомому императору, было тяжело. Давно ли Лэгжин приходил ночью пьяный под ее окна и требовал любви?

Джалар пряталась в своем укрытии, боялась лишний раз пошевелиться, перебирала фигурки животных, подаренные Тхокой, и думала, что люди слишком быстро теряют человеческий облик и что она хотела бы родиться оленихой, жить честной жизнью зверя.

Олени часто встречались Джалар, видимо, она поселилась недалеко от их тропы. Пару раз Джалар сталкивалась с молодой оленихой, у нее было белое пятно на лбу. Олениха смотрела на нее долго, внимательно, а потом бесшумно исчезала в зарослях. Из вымени капало молоко, и Джалар все думала, где же олененок. Оленята обычно рождаются к концу времени Рыси и к зиме уже вовсю едят траву, но эта олениха как будто только что потеряла своего новорожденного малыша, искала его, истекая молоком.

По ночам где-то недалеко выли волки, и Джалар радовалась, что живет высоко на дереве. Она закрывала глаза и снова видела, как Олонга встает на дыбы. Как несет стылую воду на людей. Как кричат дети, визжат женщины. Что творится в Доме Рыси после того, как Джалар натравила реку на чужаков? Она говорила себе, что чужаков ей не жалко. Они стреляли в нее, они разрушили их жизнь. Но против воли думала: «А все-таки люди, чьи-то дети… Но, может, они сумели выбраться, не так уж глубоко Щучье озеро».

Как-то ночью прошумел короткий мелкий дождь, Джалар даже не промокла, а утро выдалось солнечное. Она потянулась, села, огляделась, привыкая к высоте, к своему новому дому. На каждой сосновой иголке висел крохотный фонарик – капелька ночного дождя, подсвеченная солнцем. Джалар замерла, не в силах вместить в себя восторг и благодарность миру, охватившие ее в эту минуту. Ей даже стало больно дышать.

Однажды Джалар не выдержала, добежала до деревни и, прячась в зарослях дикой малины на пригорке, наблюдала. Родители не показывались, но из трубы шел дым, а на заборе висело одеяло. Ей хотелось верить, что с ними все в порядке, что соседи побоялись трогать их. Туда-сюда прошла Вира; Мадран с отцом Эркена и дядькой Хаятом стояли посреди деревни, о чем-то разговаривали. Чужаков видно не было.

Джалар до вечера сидела в малине, тосковала. Хотелось к родителям, хотелось в баню, хотелось поговорить с Мон. Раньше Джалар всегда была окружена людьми, всегда у нее было много подружек, и редко выдавался день, когда она оставалась одна. А сейчас дни катятся сквозь нее молчаливым потоком, и страшно вернуться домой, страшно, что дети Рыси набросятся на нее, разорвут на части. Джалар не боялась больше ни холода, ни голода – только людского гнева, только их злобы.

Решила дождаться ночи. Но оказалось, что теперь ночью вокруг деревни выставляют караул, а у дома ее родителей дежурят особенно тщательно: там стояли с ружьями Лэгжин и Гармас. Эти ее не пропустят. Джалар в ярости вернулась в лес, залезла в свой дом на дереве, обняла ветку, поплакала. Ведь она была их весенней девой! А теперь они сторожат от нее деревню! «А что, если в Олонге погиб кто-то из наших? – подумала вдруг Джалар. – Я подняла реку, спасая отца, но что, если погубила кого-то из Рысей? Что же случилось у них, за что они хотят нас убить? Может, и бабушка умерла не сама? Вдруг ее тоже убили? – она снова вспомнила армию Рысей. – Там были дети, старики… Что, если из-за меня кто-то погиб в волнах Олонги?» Холод пробирал до костей.