Книга Лита, страница 100 – Тамара Михеева

— Они могут не захотеть отправлять гонца, но ведь можно соорудить систему сигнальных огней.

— Что это?

— Такая была во времена Войны четырех городов, а потом ее забросили за ненадобностью. – Лита сглотнула – «за ненадобностью Золотому городу». – На всех возвышенностях от Горного до Озерного и Лесного пределов надо сложить огромные костры. Когда урфы придут в первую деревню, ее жители зажгут свой костер, он должен быть таким большим, чтобы его увидели в следующей деревне. И тогда они будут готовы к приходу урфов и зажгут свой костер, чтобы предупредить остальных.

— И так по цепочке. Да, я понимаю, – кивнул Лангур. – Не все деревни стоят на возвышенностях, значит, на костровых площадках нужны дозорные, которые будут следить за ними. Но что мы дадим им взамен?

— Мы можем отдавать им часть урожая за то, что они приняли на себя первый удар и предупредили нас.

— А если урфы победят и заберут все?

— Мы должны попробовать, – жестко сказал Харза. Лита подумала, что никогда не видела его таким.

Урфы догнали их через три деревни, в четвертой, Лита даже не запомнила ее названия, но жители уже были наслышаны о Лангуре, который собирает армию, чтобы прогнать урфов навсегда, и о девушке, которая стреляет из лука так, что наповал убивает сразу десятерых, и о ее верном псе с аметистовыми глазами, и о ее друге со слухом куницы. Когда урфы вступили в деревню, ее жители даже не стали с ними разговаривать – сразу навалились на них и одолели, почти не потеряв никого из своих. Победу праздновали шумно, пьяно, и Лита всю ночь не спала, боялась, что новый отряд урфов придет и перебьет всех, как только хмель сморит их. Женщины разводили своих мужчин по домам, жалуясь Лите, будто она была жрицей, будто могла помочь. Лангур, как ни странно, был трезв и сказал, что если так пойдет дело, то они потихоньку перебьют всех урфов еще до Озерного предела.

Одна деревня сменялась другой, и да, Виса была права: не везде их принимали радушно и уж точно мало кто спешил брать в руки оружие. Зато почти в каждой деревне, которую они проходили, Лита принимала роды. Иногда ей начинало казаться, что жители Лесного края сговорились и специально ждут ее. Но Лангур улыбнулся и объяснил:

— Просто свадьбы у нас играют после праздника Рала, в месяц дарион, вот дети и поспевают к весне.

Лита смутилась и покраснела. Она не знала ничего про свадебные традиции Альтиды, да и откуда бы ей знать? Но могла бы сообразить, ведь и сама она родилась в последний день зимы, а Харза – двумя неделями позже.

Кто-то рожал легко, как козы и собаки, с кем-то приходилось помучиться. Одна женщина чуть не умерла, из нее лилась и лилась кровь, и Лита никак не могла ее остановить. Она плакала от отчаянья и жалости, на груди у матери надрывался младенец, но тут местная знахарка принесла незнакомую Лите траву, которую назвала заживляткой, напоила отваром роженицу, и та потихоньку поправилась. Лита тут же пополнила свою травяную аптечку.

Скоро она поняла, что слава о ней как об искусной повитухе бежит впереди них, и, как ни странно, это помогало им уговорить жителей Лесного предела присоединиться к тем, кто выйдет на битву с урфами. Теперь уже Лита наравне с Лангуром разговаривала со старейшинами, и они слушали ее внимательно и даже почтительно. Тряпиц с именами в узелке Лангура становилось все больше. Они приближались к Озерному пределу.