Книга Лита, страница 141 – Тамара Михеева

— И они вернулись с победой.

«Я умею драться. Если бы они хотели меня убить, то, наверное, связали бы», – подумала Лита и решила, что пришло время наступления:

— Кто вы такие? Почему скрываетесь от людей лесов и озер? Какому богу служите?

Ей было странно после стольких скитаний, когда, казалось, жизнь ушла из нее вместе с Лангуром и остальными людьми, которых она могла назвать друзьями, когда мысль о еде была противна, но есть все равно хотелось, когда не знаешь, куда идти и что говорить, – именно сейчас, под землей, в свете факелов, почувствовать, что не готова расстаться со своей странной жизнью вот так, просто потому, что этого захотела женщина в черном, ворующая корки хлеба с алтаря заброшенного храма, которые положили туда добрые верующие окрестных деревень.

— Отвечайте же! – голос ее прозвучал в меру звонко и властно. Как-никак она командовала армией.

— Так ты и правда царевна? Люди в деревне не врут? – жрица подошла поближе. – Новая царевна, пришедшая в темные времена на смену той, первой.

— Какой первой?

— О, ты не знаешь? – нарочито удивилась жрица и подошла еще ближе. – Здесь у нас огромная библиотека: все, что удалось спасти в пожарах Войны четырех городов. Мы вынесли из огня, спасли, сберегли, хоть это было и непросто. Зато здесь, на этих свитках, хранится истинная история Альтиды, а не та, что выдумал для вас Первый совет.

— Первый совет? – Лита сделала усилие, чтобы не отступить, но жрица подошла слишком близко, это было неприятно, она дышала ей прямо в лицо, и Лита сделала крохотный шажок назад. Жрица усмехнулась. Выдернула факел из крепления в стене, сказала:

— Иди за мной.

Они шли темными сухими коридорами, и Лита удивлялась, как жрица ориентируется здесь, не удержалась, спросила ее напрямик.

— Я родилась и выросла тут, – ответила та. – И моя мать, и мать моей матери. Эти коридоры – мой дом, – ответила жрица, и Лита невольно содрогнулась.

Ее домом были лес и холмы, полные света и ветра, а потом – прекрасный дворец, а потом – душистый шалаш в добром лесу. А тут – темные коридоры и разрушенный город над ними.

Наконец они вышли наверх – в храм. День, наверное, клонился к вечеру, рыжие отсветы солнца ложились на стену сквозь дыру в крыше. Первая подошла именно к этой стене, провела факелом вдоль фрески, которая на удивление хорошо сохранилась. Факел был не нужен, дневного света хватало, чтобы рассмотреть сюжет: пятеро богато одетых людей стояли в кругу, положив руки друг другу на плечи, но один из них этот круг разрывал, будто сделал шаг в сторону, опустил руки. Лицо его было печально, а за спиной вырастала огромная тень. Лита пригляделась и поняла, что этот пятый человек – женщина.

— Видишь? – сказала Первая. – Это сестра тех правителей, что развязали Войну четырех городов. Видишь, она против, она не хочет стоять в их кругу, она уходит, и бог защищает ее, стоит у нее за спиной.

— Что это за бог?

— Это очень древний бог, бог судьбы, рока, предназначения. Имени его никто не помнит, так он стар, но в его руках семь нитей нашего мира, он прядет время, он прядет небо и землю, судьбу – твою и мою, он сильнее всех других богов, потому что нити их жизней тоже в его руках.

— И Анилу… она служит ему?

— О, ты знаешь имя той, что разорвала круг! – воскликнула Первая, впиваясь в лицо Лите острым взглядом. – Откуда же? Возлюбленная Дота сказала тебе? Она тоже все читает и читает ее историю.