Книга Лита, страница 2 – Тамара Михеева

Лита. Нет.

Советник Таир. Ни одного?

Лита. Ни одного.

Советник Таир. А как же маячник Ярсун с маяка Четырех китов?

Лита (после паузы). А, Ярсун… Ну да, к нему я тоже иногда заходила.

Советник Таир.Зачем?

Лита. Не знаю. Он мне просто понравился.

Пауза.

Советник Таир. Лита, давай ты расскажешь мне все с самого начала, хорошо?

В первый день зимы царица Альтиды, светлая ралу Артемис Росса, которая была больна вот уже несколько месяцев, вышла на балкон Круглой залы. Балкон выходил на тихую улицу: с одной стороны – стена дворца, с другой – яблоневый сад. Царицу увидел садовник Брахим, ну да что с того? Он видит ее почти каждый день: царица любит гулять в закрытом садике, любоваться цветами. Но сегодня к Брахиму зашел в гости старший сын, советник Таир.

— Что с нашей светлой ралу? – ужаснулся он.

Брахим отвел глаза.

— Ты знал, отец? Ты знал?

Знал не знал, а догадывался он, старый Брахим, отец семерых детей, еще с начала осени догадывался, что с их царицей. Вот и Хлоя, нянька Фиорта-царевича, ходит сердитая и зареванная, а ведь преданнее ее у царицы никого нет. Да и разве не слышал весь дворец, что спорят и спорят они – царь Эрисорус и царица Артемис. Царица выглядит неважно еще с лета, вот и объявили, что больна. Но беременность такая болезнь, которую надолго не скроешь.

— О великая Гета! – выдохнул советник Таир, сын садовника Брахима. – Почему? Почему никто не знает? Почему не знает Первый совет? Отец, почему ты мне не доложил?

Садовник Брахим свел седые брови и дал подзатыльник советнику Таиру.

— Кто я тебе, чтобы бегать докладывать?

— Прости, отец, – Таир глаза опустил смиренно, но сказал упрямо: – Но я не могу не доложить Совету. Это мой долг. Это дело государственной важности.

— Что ж, – тяжело вздохнул Брахим. – Долг есть долг.

Ему жаль свою царицу, но с государственной важностью не поспоришь.

Ох, не должно, не должно быть на свете этого ребенка! Царской семье разрешается иметь только одного наследника. Один ребенок – одна линия наследования престола. Слишком много пережила междоусобных войн Альтида, слишком много распрей! Сколько пролито крови, сколько невинных душ навсегда ушло на Верхние луга, да хранит время все их имена! А теперь ничего не изменишь, куда же денешь ребенка, ведь в каждом – божественная сила Рала или Айрус, Геты или Тимирера. Царской чете надо было соблюдать закон: после рождения царевича Фиорта им нельзя было прикасаться друг к другу. Тем более что царевич родился здоровым, красивым и сильным.

Весь город бурлит и говорит теперь только об этом. Ну да, страсть, страсть! Они молоды и так любят друг друга. Говорят, они и обряд Семи ночей прошли только с пятого раза. О горе, горе!

— Спросили бы меня! – кричала толстуха Митас на площади Токо. – Я бы дала светлой ралу одну травку, и могла бы она любить своего мужа сколько душе угодно!

Народ шарахнулся от Митас: как посмела она своими гадкими мыслями коснуться царской семьи! Ну да что с нее взять, она сумасшедшая.

— А мудрецы говорят, что появление ребенка – дело божественное, боги лучше знают, кому, когда, зачем и в какой семье родиться.

Это сказал Ятл-табачник, всеми уважаемый человек. И, может быть, с этих его слов, брошенных в толпу, станет потом шептаться народ, что Артемис понесла от самого бога ветров Тимирера, он любит земных женщин, что ребенок этот – особенный: то ли славу и силу принесет он Альтиде, то ли погибель и разрушение.