Книга Лита, страница 71 – Тамара Михеева

Лита притянула к себе Харзу. Впервые в жизни они стояли обнявшись, и оба плакали. Потом Харза чуть отстранился, вытер слезы и спросил:

— Ты знала?

— Про Ойру? Да. Ярсун сказал мне.

— Почему ты мне не сказала? – взревел Харза.

— Я не успела. Я… не знаю, все случилось так быстро, а потом меня забрали, и оказалось все так запутанно.

— Ты должна была мне сказать!

— Я не имела права.

— Ты такая же, как они.

Он хлестнул веткой по траве и пошел прочь.

— Харза!

— Не подходи ко мне! Вы все нас предали!

Лита не стала ничего отвечать, развернулась и пошла в дом. Солке стоял, смотрел то на нее, то на Харзу, будто не мог решить, кто больше нуждается в его утешении, но Лита позвала:

— Солке, домой.

И он пошел за ней.

Лита не могла уснуть, смотрела в потолок, ждала, когда вернется Харза. Ее пестрое одеяло стало ей мало, зато места на кровати без мамы и Кассионы было вдоволь. Как жить с такой болью? Куда ее спрятать, чтобы она не вылезала каждый раз слезами или криком? Лита потрогала браслет на ноге. Отец дал ей знак возвращения. Он хотел, чтобы она вернулась, чтобы они снова были семьей. Но разве это возможно? И куда ей идти теперь? Здесь ее найдут. Они нашли маячника Ярсуна, пытали его, они схватили и прячут от всех Ойру. Как только они узнают, что она не села на корабль на мысе Мулф, они примчатся сюда, и тогда…

Лита провела рукой по одеялу. «К маме. Я пойду к маме. Притворюсь нищенкой. Кто узнает меня в далеком храме за Арыцким перевалом? Я снова увижу маму и Кассиону, мы будем жить там вместе, и никакой отец нам не нужен. Отец…» Она распахнула глаза. «Иди туда, где тебя знают, но не ждут», – он велел ей идти к маме! Тогда она не поняла, но что еще могут значить эти слова? Есть только два места на всей Альтиде, где ее кто-то знает, – этот дом и храм, в котором живет мама. Но про этот дом знают, а про храм, про маму – нет. Первый совет считает ее погибшей пятнадцать лет назад. И она не может ждать ее, вести до храма Всех богов идут очень-очень долго. «Значит, он все же боялся отправлять меня в Лавнию, не хотел, чтобы я покидала Альтиду. Он ослушался Первого совета. Снова».

Тихо скрипнула дверь, прокрался в свою комнату Харза. Лита закрыла глаза и уснула, почти успокоенная.

Наутро Лита сказала Вальтанасу и Диланте, что уходит. Они долго ее отговаривали, убеждали, что Травник все решит, «он всегда все решает, он придумает», «дождись его, в конце концов, пусть он сам отвезет тебя к маме, туда же идти много-много недель, ты не справишься, сгинешь в лесу», «да ты хоть знаешь, какие звери там водятся, один снежный волк чего стоит, хоть Солке пожалей», «мы не можем потерять еще и тебя»… Под их причитания она выбрала заплечный мешок, положила туда свернутое одеяло, бурдюк с водой, запасную одежду. Спросила Диланту:

— Дашь мне какой-нибудь еды в дорогу?

И снова вызвала бурю негодования и протестов. Она не отвечала на них, она все решила. Диланта резко встала и ушла на кухню, загремела горшками. Она принесла ей два тряпичных свертка, они были еще теплые.

Лита поблагодарила, убрала в мешок. Вальтанас вышел из дома, сердито хлопнул дверью. Лита грустно улыбнулась Диланте и пошла в свою комнату. Там она села за стол и, как смогла, нарисовала по памяти карту Альтиды. Она часто разглядывала ее в кабинете у отца и в учебной комнате Фиорта, хорошо запомнила. Ей предстоит долгий путь через леса и горы, надо идти через деревни, чтобы было где попросить еды. На картах они были обозначены как Лесной предел.