Книга Лита, страница 77 – Тамара Михеева

— Давай не будем заходить далеко в лес, – сказал Харза, – переночуем где-нибудь тут.

Лита кивнула. Ей было страшно. Урфы… Почему ни отец, ни Фиорт, ни учителя никогда о них не рассказывали? Ведь эти деревни не так уж и далеко: им с Харзой понадобилось всего шесть дней, чтобы дойти до первой.

— Тихо! – сказал вдруг Харза, хоть она и так молчала.

— Что?

— Слышишь?

У Харзы был очень острый – куний – слух, а Лита, как ни вслушивалась, не могла понять, что его насторожило. Харза вернулся к деревне, спрятался за забором, заглянул в щель между кольями. Оглянулся и махнул: иди сюда. Лита подошла, тоже прильнула к щели. И почти сразу отпрянула. Положила руку Солке на голову, чтобы тот не вздумал лаять.

В деревню входили двуногие звери с каменными лицами. Они остановились посреди вечереющей улицы, один из них что-то рявкнул неразборчиво, деревня ответила молчанием. Что было дальше, Лита узнать не смогла – Харза рванул ее за руку, потащил в лес.

— Стой, погоди, куда мы…

— Подальше отсюда!

Они бежали, пока не кончилось дыхание, без тропинок, сквозь заросли, боясь, что так шумят, и не в силах остановиться, и наконец скатились в овраг, поросший диким виноретом. Отдышались, не глядя друг на друга.

— Это были урфы? – спросила наконец Лита.

— Если да, то я понимаю, почему их так боятся и готовы все отдать, – прохрипел Харза. – Это же демоны, Лита!

Лита молчала. Она не знала, что сказать. Звери на двух ногах, каменные лица, а голос… ее передернуло.

— Я хочу уйти как можно дальше, – сказала она.

— Нет, надо остаться здесь. Мы не найдем тропинку в темноте, а кто знает, на что они способны.

— Съесть одиноких путников, например, – пробормотала Лита.

— Вот именно.

Он снял плащ, расстелил его на крохотном пятачке, где не рос винорет, и они сели, прижавшись спинами. Есть не хотелось, спать было страшно.

По деревне, куда они пришли еще через день, бегали малыши, свободные, шумные, чумазые. Они останавливали свои игры, увидев Литу с Харзой, провожали их взглядами, перешептывались и шли следом.

— У нас свита, – усмехнулся Харза. – Вспомни прошлые времена, о царевна!

Лита не ответила.

— Интересно, какие здесь взрослые? Будут ли так почтительны?

«Заткнись, Харза», – хотела сказать Лита, но не стала.

Харза всегда болтал без удержу, когда нервничал.

«Почему не нервничаю я? – подумала Лита. – Я уже не царевна, да и вряд ли в этой деревне кто-то знает о том, что царевна была».

Вдруг из дома, мимо которого они проходили, донесся стон, полный такой боли, что Харза схватил Литу за руку. Малыши, маршировавшие следом, остановились, сбились в кучу. Из дома выскочил испуганный мужчина, потный и красный, крикнул в толпу детей:

— Сива! Беги к бабушке, твоя мама рожает! Пусть срочно придет, что-то худо ей!

Лита остановилась. Не ее это дело – роженица в чужой деревне. Однажды она уже помогла женщине родить… Но против воли тело ее качнулось к дому.

— Я могу помочь, – сказала она и услышала, как выругался шепотом Харза.

Мужчина загородил ей дорогу:

— Кто ты такая?

Лита не знала ответа на этот вопрос, не могла сообразить, что сказать. Зато Харза мог и тут же затараторил:

— Мы с сестрой в лесу заблудились, четыре дня скитаемся, нам бы поесть…

— Не до вас мне! Идите к старейшине! – Он даже не глянул на Харзу, напряженно всматривался в конец улицы, где скрылся его сын Сива, но то и дело оглядывался на дом, где заходилась в крике и стоне его жена.