Книга Юркины бумеранги, страница 56 – Тамара Михеева

Он так говорил, будто объяснял, почему не может подарить Петьке свою рубашку. Петька прониклась благодарностью и решила, что незнакомые мальчишки с соседних улиц тоже бывают ничего себе.

— Он был моряком? — спросила она, глядя на мальчишку с высоты забора.

— Ага. В Севастополе. Всю жизнь там…

— Ух ты!

Мальчишка бросил свой прутик и тоже забрался на забор. Петька посмотрела на него искоса хитрыми глазами и спросила:

— А ты откуда такой? Тебя раньше не было.

— Это тебя не было. Мы здесь уже целых два месяца живем.

— Ха! Два месяца! А я всю жизнь! Ты что, с юга приехал?

— Н-нет… — почему-то смутившись, ответил мальчик. — С Волги.

— А-а-а… Я думала с юга, такой загорелый.

— Я не загорелый. Я всегда такой, — насупился вдруг мальчишка.

Петьке он нравился все больше. Она уже представляла, как приводит его в свой двор, знакомит с ребятами, как в Хижине он рассказывает о своем деде-моряке и дает померить рубашку…

— Чего ты дуешься, — толкнула его плечом Петька, — я просто так спросила.

Мальчишка рассмеялся.

— Я не дуюсь. Я просто. А тебя как зовут?

— Петька.

— Ух ты! Ты же девчонка!

— Ну и что? Петька — она, моя. Женский род.

Мальчишка с уважением посмотрел на Петьку женского рода.

— А тебя как зовут? — спросила она.

— Денёк.

— Денёк? Это маленький день?

— Нет! — весело рассмеялся он. — Это сокращенный Денис.

Иван на ходу заскочил в дребезжащий полупустой трамвайчик. В городе был всего один трамвайный маршрут — Городское кольцо. Зато он шел через весь город: от вокзала по всем улочкам, заросшим полынью, репейником, крапивой, и по шумному центральному проспекту. Шел по мосту через речку Ямолгу, мелкую, неширокую. Шел трамвайчик между покосившимися заборами, новенькими домами, мимо сквера. Шел, постукивая колесами, и воображал себя большим поездом.

Иван садиться не стал, хоть и устал с дороги. Заплатил кондуктору тете Ане за проезд, расспросил о последних новостях и стал смотреть в окно на неспешно проплывающие улицы детства… Иван ездил в областной город и сейчас отдыхал от его шума, суеты и многолюдности.

«Большие прелести маленького города!» — усмехнулся он, оглядел салон трамвая и увидел свою рыжую племянницу. Она сидела, по привычке забравшись на сиденье с ногами (и как ей тетя Аня позволила?), а рядом стоял незнакомый мальчик. Иван улыбнулся: где она только находит друзей-мальчишек?

Петька что-то говорила-говорила, мальчик внимательно слушал, то и дело улыбался широкой белозубой улыбкой. Петька вдруг стала серьезной, приподнялась и, обхватив мальчика за смуглую шею, притянула к себе, зашептала ему на ухо. Мальчишка слушал и кивал. Что-то трогательное было в этой картинке. Ивану стало тепло и грустно, защекотало в горле, но он не знал почему. Посмотрел еще, как мальчик жмурится, потому что Петькины волосы щекочут ему шею, как Петька заглядывает ему в глаза, и выскочил не на своей остановке.

Захотелось пройти пешком по этим заросшим улицам с редким движением, почувствовать еще острее всю прелесть надвигающегося лета в маленьком городе и вспомнить, как в детстве гоняли мяч с мальчишками на Поляне, а вечером жгли у Камня костры. Просто так, чтобы пропахнуть дымом и вернуться домой, будто из дальних странствий.

Петра Монтгомери смотрела вдаль. Привычка вглядываться в горизонт сделала ее взгляд пристальным, острым. Даже суровые капитаны, испытавшие в жизни немало, опускают глаза, когда она смотрит на них в упор. Тих горизонт, тих и неподвижен. Петра прошлась по балкону маяка. Над пальмовой рощей взвились в небо несколько мелких пичужек. Сальватор повернул голову вслед за Петрой, что-то недовольно буркнул…