Книга Юркины бумеранги, страница 80 – Тамара Михеева

Дело в том, что именно Ленка затащила ее «в эту преисподню». Когда первого сентября они оказались в одном классе, то решили никогда не расставаться и дружить вечно. А после уроков выяснилось, что Ленка идет сейчас сдавать экзамен в музыкальную школу. И стала уговаривать Петьку пойти с ней. Вообще-то Петька знала, что такое «музыкалка», — Ирина как раз там училась последний год. Но Ленка сделала жалобные глаза:

— Пожалуйста, Петь, я так волнуюсь, когда одна, а мама на работе…

Петька повеселела: поддержать подружку на экзамене — это пожалуйста! Но по дороге Ленка так здорово расписывала учебу в «музыкалке», рассказывала, как они будут вместе ходить в школу, разбирать гаммы, играть в четыре руки… В общем, когда дошли до школы, Петька не прочь была уметь играть на пианино. Но она не собиралась тратить на обучение лучшие годы своей жизни. Так она и сказала Ленке.

— Ну как хочешь… — вздохнула та.

Однако в школе Ленка опять сделала жалобные умоляющие глаза.

— Давай ты зайдешь первая, а потом мне все расскажешь!

— Да пожалуйста! — рассмеялась Петька.

Она была уверена, что у нее нет ни слуха, ни голоса и ее все равно не возьмут. Поэтому безбоязненно и даже насмешливо она спела комиссии песенку, отстучала ритм, поотгадывала ноты. И с ужасом услышала:

— Какое чувство ритма у ребенка! Ну и на чем же ты хочешь играть?

Тут-то Петька испугалась и слабеющим голосом пролепетала:

— На пианино…

— Очень хорошо! Ты зачислена в первый класс. Завтра в двенадцать часов общее собрание с родителями. Не опаздывайте! Ольга Михайловна, поздравляю с новой ученицей! — это уже полноватой молодой женщине в очках.

Та качнула головой с белыми локонами и ласково улыбнулась Петьке.

Знала бы милая Ольга Михайловна, что скоро устроит ей новая ученица!

Домой Петька пришла понурая.

— Ты где была?! — накинулась на нее мама. — Мы тебя обыскались! Гена уже давно дома и Олежка!

— Я в школу отдалась. В музыкальную, — обреченно, но с гордой ноткой сказала Петька. — У меня это… чувство ритма. И Ленка поступила. У нее голос. И завтра собрание.

Этим заявлением Петька разом переменила обстановку. Никто не стал ее ругать, а все только хвалили и про всё расспрашивали. Только Ирина простонала:

— Дитя неразумное! На что ты себя обрекаешь?

Но на Ирину цыкнули, а Петьке велели сесть за пианино.

— Смотришься! — оценил папа.

На этом радость от поступления в музыкальную школу и закончилась.

Ольга Михайловна, учительница по специальности, открыв на втором месяце обучения у Петьки ненависть к басовому ключу, нотному стану и «этому черному ящику», не рассердилась и не обиделась, а стала спрашивать с нерадивой ученицы нестрого. На уроках разбирала с ней домашние задания, потому что дома Петька к нему не прикасалась, задавала нетрудные пьески. Но не все учителя были такие понятливые и милосердные. Сольфеджио Петька стала безбожно прогуливать.

— Мам, я в музыкалку! — хватала папку под мышку и шла слоняться по городу в то время, как сознательные одноклассники поют по нотам: «А кто у нас умный…»

С хором Петька боролась еще отчаяннее. Татьяне Дмитриевне почему-то очень нравился ее голос, и доставались за это Петьке самые сложные партии. Но к тому времени Елизавета Петушкова научилась падать в обморок. Не по-настоящему, а так, понарошку. Петька выдумывала про себя что-нибудь очень страшное (например, что ей прямо в сердце выстрелили враги) и так верила себе, что бледнела, тяжелела и медленно сползала на пол. Ох и переполох тут начинался! Но злоупотреблять этим нельзя: после двух таких обмороков мама потащила Петьку в больницу. Врач ее осмотрел, пожал плечами и выписал витамины.