Онлайн книга «Юркины бумеранги»
|
Светлые, легкие, пушистые, как у брата, они поднялись и медленно опустились. Марьяшка засмеялась от щекотки. — Хочешь, прокачу? — предложила Петька. — Нет-нет, Лиза, мы торопимся, в другой раз. Ты приходи к нам в гости. Петька радостно кивнула: если тетя Катя приглашает, значит, дома у них все в порядке и дядя Миша не пьет. — Передавай привет всем своим! — крикнула тетя Катя вслед уезжающей Петьке. — Пока! — замахала рукой Марьяшка. Опять замелькали, заплясали деревья, дома, заборы, светофоры, вот снова лужа… Петька резко затормозила: в луже отражались купола и кресты городской церкви. Не то что бы Петька была очень верующей. Ее, конечно, крестили в детстве, и она твердо знала, что Бог все-таки есть, она любила Рождество и Пасху, но после крещения в церкви не была ни разу, обрядов не соблюдала и даже крестик не носила, потому что боялась потерять. А велосипед перед лужей остановила просто оттого, что стало жалко отражения — красиво. Постояла, посмотрела в лужу, потом — на всамделишние купола. Церковь стояла на пригорке перед пустырем, и поэтому за ней было только синее небо. Петька слышала от взрослых, что отец Алексий хлопочет, чтобы на месте пустыря заложили сад… Петька пригляделась. Вот это да! Из ворот церкви выбежал Морюшкин. Бежит, подпрыгивает, в шортах, яркой майке, беззаботный и радостный. — Ну и ну… Эй, Морюшкин! Морюшкин резко затормозил (чуть искры сандалиями на асфальте не выбил), заозирался, увидел Петьку, смущенно улыбнулся и подошел. — Привет, Морюшкин. — Привет… — Ты откуда такой… праздничный? — спросила Петька. Морюшкин неловко кивнул на церковь — оттуда, мол. — Ничего себе! — удивилась Петька. — А чего ты в таком виде неподобающем? — Я в подобающем, — улыбнулся Морюшкин. — Я же не на службу. И вообще, не к Богу — я к папе ходил. — А… А он у тебя где? — Папа? В церкви. Он работает батюшкой. Отец Алексий. — Отец Алексий — твой папа?! — выдохнула Петька. Батюшку Алексия, который восстановил в городе церковь, художника и проповедника, знали все. Говорили, что он настоящий батюшка. — Врешь! — Да не вру я, — снова улыбнулся Морюшкин. — Почему вру-то? — А потому что… почему я тогда никогда во дворе его не видела? — Ну они же не живут с мамой. Мама не хочет с ним жить. Говорит, что она быть попадьей не желает. «Вот дура!» — подумала Петька, а вслух сказала: — Ты не расстраивайся… Морюшкин снова заулыбался: — Да я не расстраиваюсь. Я же все равно к нему каждый день хожу сюда. И ночую иногда в келье. — Это не то… — Не то. Но лучше все-таки. Он сначала совсем уезжать хотел. Я его насилу уговорил остаться. — А как? — Ревел не переставая день и ночь, — бесхитростно признался Морюшкин. Он протянул руку к рулю велосипеда, погладил и сказал, как про собаку: — Какой у тебя велосипед хороший… — Ага! — выдохнула счастливая Петька. — Сегодня подарили. — Здорово! Ладно, я пойду, Петь. Пока. — Пока, — вскочила в седло Петька и крикнула уже на ходу: — Морюшкин! А как тебя зовут? — Виталик… — Виталик… Хочешь, прокачу? Виталик Морюшкин сдержанно кивнул, но его зеленые и большие, как блюдца, глаза засияли. — Садись, — кивнула Петька на багажник. Виталик взобрался на багажник, раскинув тощие незагорелые ноги. — Поехали! Вихляя передним колесом от тяжести, Петька довезла Морюшкина до своего двора, и там они распрощались. |