Книга Юркины бумеранги, страница 91 – Тамара Михеева

К этому времени Генкин отец пришел с работы. Он погладил лысеющий затылок и вздохнул:

— Нда-а… Ситуация. Надо переговорить с Всеволодом Андреевичем. Не горюйте, хлопцы… хм!.. и дивчины, что-нибудь придумаем. Собрание — это хорошо. Надо только добиться, чтобы вы тоже присутствовали на этом собрании, а не одни только взрослые. Тем более обиженные взрослые, — сказал он многозначительно.

Егор тоже сказал: «Не горюйте!» На этом и разошлись.

Ни о каком дне рождения старого дома не могло быть и речи: мысли были неподходящими для праздника да и вечерело уже. Егор сказал, что можно и потом отметить. Дом такого праздника сто лет ждал — подождет еще недельку.

Теперь, лежа на балконе, Петька слушала посапывание брата и ровное дыхание Сашки и думала: какой длинный был сегодня день! И как в нем все перепуталось: и хорошее, и плохое. Ей подарили велосипед, о котором она так давно мечтала, но их выселили из Хижины. Да еще день рождения сорвался, и она так и не начала учиться играть на горне. А такое хорошее было утро, так здорово начинался день! Но самое плохое в этом дне было все-таки не лишение Хижины (Петька твердо верила, что им ее вернут), нет, самое плохое — это Лёшка. Петька вздохнула. Если бы они поссорились с Лёшкой и даже подрались (хотя, конечно, не стал бы Лёшка теперь драться с девчонкой), то было бы проще. Когда ссоришься, легче выяснить, из-за чего ссора и помириться, а так…

И не ссора, и не дружба, и непонятно, как наладить отношения. Петькины глаза закрывались. Яркие по-летнему звёзды стали размытыми, звуки сливались в неясный шум, похожий на шум моря.

Море и приснилось Петьке в эту ночь. Неспокойное, вечернее, с белыми гребнями волн. Петька шла по песку, за ней тянулась цепочка следов и волочился воздушный змей. Он был намокший, тяжелый и не мог взлететь.

Собрание двора должно было состояться через три дня. Бродяги ходили унылые. На дверях Хижины висел новенький амбарный замок (надо же, не поскупились!). Иногда, правда, ребята проникали на чердак через люк в Генкиной квартире, но вид разгромленного жилья наводил на них еще большую тоску. Егор пытался отвлечь ребят, ходил с ними на реку, в лес. Петьку спросил:

— Может, начнем учиться играть на горне?

Но Петька помотала головой: ей хотелось начать учиться с легкостью, с радостью, а сейчас это было совершенно невозможно. Егор ее понял. Обнял за плечи: не грусти, мол, все наладится. Но Петька верила в это все меньше. Случайно она услышала папин разговор с управдомом дядей Севой.

— Как это я их проглядел? — озадаченно говорил дядя Сева. — Вы не подумайте, Дмитрий Сергеевич, что мне чердака жалко, но ведь это небезопасно.

Он был добрый, дядя Сева, и справедливый. Не дал гаражи строить на месте липовой аллеи, для сушки белья отвел специальное место, чтобы не мешать ребячьим играм, регулярно доставал песок в песочницу и краску для детского городка. И на субботник всегда так зазывал, что все с радостью шли. Но сейчас он, кажется, не мог и не хотел помочь ребятам.

— Все-таки надо было поставить меня в известность. И Сумятин тоже хорош! Все бы ничего, но ведь чердак… А вдруг возгорание? Дети они, знаете ли… дети. И потом, эта перегородка между подъездами. Кто, когда ее поставил? Ведь если пожарники придут с проверкой, это огромным штрафом пахнет! Это же несоблюдение правил пожарной безопасности, и в случае эвакуации…