Книга Двое на новых рубежах, страница 20 – Галина Осень

— Как скажешь, сестра. – с готовностью ответила девчонка. – Но она босая и платье порвано. Хагани шёл тайными тропами и не следил за сохранностью добычи.

— Какая разница! – резко оборвала её женщина. – пусть все видят, какую замухрышку выбрал Акчай для утех. После этого он сам откажется лечь с ней в постель. Тьфу!

Презрительный плевок не долетел до Джеммы, шлёпнувшись у её ног. Она невольно переступила. Её мягкие удобные туфельки, видимо, спали с ног во время перехода, а другой обуви, как и другого платья ей не предоставили.

Если Гюзель рассчитывала на истерику и мольбы, то она просчиталась. Джемма не произнесла ни слова. Гордо вскинув голову, она вышла из юрты, подгоняемая тычками в спину. Узум не стеснялась причинить ей боль костяной рукояткой камчи. Может, сама девчонка и не решилась бы унижать княжну, но приказ Гюзель пришёлся ей по сердцу, и Узум не жалела усилий.

В стойбище было шумно. Сновали женщины, бегали дети, старухи на коврах или кошмах перед дверями юрт чесали шерсть, пряли или вязали. Изредка проходили мужчины, пробегали молодые нукеры. Узум намеренно громко отдавала приказы своей жертве, чтобы на неё обратили внимание, и все заметили пленённую добычу.

Ноги княжны не привыкли к босому хождению. Мелкие камешки, сухая трава, колючки быстро поранили тонкую кожу, и Джемма стала оставлять за собой кровавый след. Но, стиснув зубы, девушка молча следовала через стойбище под презрительными взглядами и обидными насмешками.

— Вот твоё место! – Узум остановилась возле отдельно стоящей убогой юрты. – Это юрта для изгоев, для наказанных старейшинами, для чужаков. Здесь тебе самое место. Поесть принесут завтра. За водой сходи на ручей за юртой, там же найдёшь отхожее место. Не вздумай бежать, на тебе шаманская сторожка! Да и степь не любит чужаков.

С этими словами девчонка исчезла. Джемма так и не поняла, кем она является для Акчая, и кем для Акчая теперь будет она сама. Но то, что Гюзель постарается сделать её жизнь в стойбище невыносимой, было яснее ясного.

Княжна огляделась. Юрта была небольшая, старая, с прорехами в покрытии. Очаг в центре никто не разжигал. Из посуды на невысоком столике стоял старый закопчённый котелок и простая глиняная коса. У одной стороны были брошены войлочная кошма и рваное шерстяное одеяло. Всё!

«Вот такие у тебя хоромы, княжна», невесело оценила Джемма. Очень хотелось есть, но в юрте не было ни кусочка съестного. Хотелось пить, и, кажется, эту задачу Джемма могла решить сама.

Взяв в руки котелок, она вышла из юрты и направилась к ручью, серебристая лента которого виднелась невдалеке. Слава богине, русло ручья было каменистым, поэтому вода была чистой и прозрачной.

Вначале Джемма, присев на прибрежный камень, обмыла израненные ступни. Холодная вода приглушила жжение, но теперь надо было найти, чем защитить ноги. Княжна огляделась. Никаких широколистных растений здесь не было, даже у ручья. Только сухая трава и речная галька. На той стороне ручья был лес, но и в нём девушка не увидела ничего подходящего.

Вздохнув, она решительно оторвала подол своего длинного платья. Всё равно оно уже ни на что не годилось, а голые до колена ноги – не самая большая беда. Джемма плотно обмотала ступни, чтобы хотя бы не получить новых ран, набрала чистой воды и вернулась в юрту. Лёгким пассом разожгла очаг и поставила котелок на огонь.