Книга Опекун для Софии, страница 28 – Галина Осень

Старшая дочь королевского стражника волею случая, попавшего на службу во дворец, с детства росла смышлёным ребёнком. Да и как по-другому, если за милую улыбку могли потрепать по щёчке, за вовремя поданный оброненный платок – одарить лакомством, за переданную тайно записку – отблагодарить монетой.

Отец за долгие годы службы смог дорасти до начальника караула одних из ворот, не самых главных, но очень важных – кухонных. А Милена из девочки на побегушках и служанки доросла до личной камеристки чьей-то важной тётушки, которая жила во дворце, кажется, с его основания.

Из камеристок этой древней развалины Милена и перешла в содержанки своего первого покровителя – престарелого барона. Потом был ещё один покровитель и только потом – граф Уоррен. Милена понимала, что вытянула счастливый билет и всеми силами стремилась удержаться рядом с графом. К двадцати пяти годам она твёрдо знала, что какой бы и чьей бы любовницей она не была, это не обеспечит ей уважаемого будущего. От графа Уоррена она желала получить за услуги титул. Хотя бы минимальный. Она мечтала стать настоящей леди по праву любым способом: замужеством, покупкой лена или получением дарственной. И граф был в силах это сделать. Главное, суметь ему угодить.

Однако случилось непредвиденное: Милена сама увлеклась графом. Привыкла к нему, начала считать его своим мужчиной. Да и он, кажется, не был против. Брал её с собой на балы, пренебрегая мнением двора, покупал богатые наряды и украшения, не раз помогал деньгами её семье. Потерять всё это было невозможно, но… Граф ясно дал понять, что разрывает их отношения. Как теперь просить о титуле?

— За что?! – с досадой воскликнула женщина, смахивая злые слёзы.

Даже богатые отступные не смягчили её сердце. Она злилась на графа и ненавидела Софию, в которой видела причину своей отставки. Но деваться было некуда, и Милена лишь молча наблюдала за Кристи, которая тщательно собирала и укладывала в огромные дорожные саквояжи вещи своей хозяйки. Дом уже нашли, как сообщил дворецкий, и завтра с утра Милена должна будет покинуть особняк.

София в этот момент была в своих покоях и ничего не знала ни о разговоре графа с любовницей, ни о её переезде. Она рассказывала Бетти о знакомстве с принцем, (естественно, не упоминая о его болезни), о дворце и хитрых рыбках, а Бетти рассказала ей о попытке Кристины соблазнить Берка и что из этого вышло. Зная Берка и его отношение к доступным женщинам, Кристине можно было только посочувствовать, что рассказ Бетти подтвердил.

Берк заставил служанку выйти на середину хозяйственного двора и приседать без перерыва пятьдесят раз. На пятнадцатом разе девушка взмолилась, а Берк спросил угрюмо:

— Всё? Хотелки кончились? Любви больше не чувствуешь?

— Нет, господин, – ответила та.

— Ну, иди и в следующий раз будь умнее.

Кристина убежала, а зрители, которые уже успели собраться вокруг них, рассмеялись и одобрительно похлопали Берку. Честно говоря, даже слуги графа недолюбливали Кристину за заносчивость и привилегированное положение рядом с Миленой.

Соня рассмеялась. И вот такую радостную и смеющуюся её увидел опекун, войдя в комнату после короткого стука.

— София…, – начал он с порога и замер, глядя на сияющую девушку.

Она стояла посередине комнаты, вечернее солнце золотило ореолом её шоколадные вьющиеся волосы, глаза лучились лёгкой улыбкой и, казалось, её тонкая стройная фигурка парит над полом.