Книга Свет мой, страница 20 – Галина Осень

У них дома таких фотографий она не видела. Здесь были дед и бабушка ещё молодыми, потом с детьми. Тётя Маша в молодости, оказывается, она была просто красавица. Тётя Маша с Полиной матерью, у них была большая разница в возрасте – десять лет.

Свадьба матери Полины – Анны и отца – Кирилла. Тётя Маша стоит с краю и больными глазами смотрит на Кирилла, Полиного будущего отца. Что за? Полина нахмурилась. Она видела, что между сёстрами нет особой любви и дружбы, но списывала это на дальнее расстояние и детские размолвки. Однако, глядя сейчас на эту фотографию, подумала, что этим холодным отношениям есть другое объяснение.

Она подняла альбом, чтобы лучше рассмотреть фото, и из-под него выпал тонкий тетрадный лист в линейку, на каких писали в далёком уже времени. Полина развернула его.

«Не могу терпеть, надо кому-то высказаться, а нельзя! Совсем никому нельзя говорить о моей любви к Кириллу! Так хоть на листок перенесу. И ведь это я, я привела его в дом! Он помог мне донести книги. И мы потом даже два раза ходили на свидания. Да, я старше его на пять лет. Но разве это разница?! Он тоже уже не мальчик! Но Аня перебила. Сама липла к нему: восемнадцать лет, молодая, красивая. А я что? Простая служащая на заводе, хоть и с учительским дипломом! Отступила. Не судьба значит. Да и мать всеми силами старалась за Анютку, она всегда ей потакала.

А я теперь смотрю на это фото и думаю, что было бы, если… У них Полинка родилась, очень на Кирюшу похожа. Я её люблю, как родную. Но Анна сама ко мне не приезжает, и Полинку не отпускает. Только в детстве один раз и видела эту крошку. Вторую дочь они Машей назвали. Мать говорила, Кирилл очень настаивал. Но характером Маша в Анну удалась. Не Кирюшина девочка.

Я никогда не говорила о своей любви родственникам. Кириллу тем более не говорила. Ну, выбрал он из нас двоих Анну, что теперь?! Кричать о несправедливости? Сердцу не прикажешь. А я так и не смогла больше никого рядом представить. Лучше одной. Ох, Кирюша-а! Любимый мой! Будь счастлив, родной! Будь счастлив!»

— Ужас! -у Полины дрожали руки и слёзы сами капали из глаз. – Может, тётя Маша поэтому так рано ушла, всего в пятьдесят пять? Аритмия, – тихо шептала Поля. – Может, и отец поэтому болеть начал? Как раз после смерти тёти Маши и слёг с сердцем. И с матерью у них не такие уж тёплые отношения. Та вечно что-то требует, всегда чем-то недовольна. А ведь ни дня в жизни не работала. Отец полностью нас обеспечивал. Холодно у нас дома было, мне по крайней мере. Поэтому и уехала сразу после школы в К-ск. Там и универ окончила, там и Руслана встретила. Вот какие тайны хранят старые альбомы… И спрашивать о таком нельзя. Спросить – мир в доме порушить. Так что лучше молчать, как тётя Маша. Теперь же, после её смерти, и вовсе незачем говорить об этом.

Полина погладила рукой старый снимок и закрыла альбом. Да… как теперь отцу с матерью в глаза смотреть? Знают ли наверняка о любви тёти Маши или только догадывались? А, может, и не догадывались. Не спросишь…

— Руслан, моей беременности семь недель. Я не могу больше ждать. Регистрироваться с животом – это как-то не комильфо, – скривила губы Марина.

«Значит, ребёнок, скорее всего, мой», – мигом сообразил Руслан. Мы встречаемся с Мариной полгода и других мужиков я рядом не видел. Правда, первые три-четыре месяца она больше жила в Москве, а здесь бывала наездами, но потом переехала в К-ск окончательно и поселилась у родителей в загородном доме».