Книга Мгновения, страница 8 – Mary Hutcherson

Она замерла и посмотрела на меня, а потом протянула трясущиеся руки и забрала парашют.

На протяжении всех Игр она собирала каждое мое послание и складывала их в самый первый парашютик. Когда арену затопили, и она оказалась единственной, кто умеет плавать, парашют все равно был с ней. Она держала его так крепко, что забрать его смогли только врачи, когда дали ей снотворное.

Каждое послание там было особенным. Никаких признаний в любви, как думали все капитолийцы, но это было тем, что помогло ей продержаться среди моря крови и убийств так долго.

Энни долго разглядывала каждую бумажку, а потом показала мне одну:

— Моя любимая. Ты говорил мне это сегодня ночью.

Я прочитал ее:

«Я с тобой. Я не отпущу твою руку. Закрой глаза и тоже не отпускай меня. Только закрой и вспомни, что ты не одна. Мы вместе — это сильнее смерти и страха.

Держись.

Навеки твой Финник».

— Ты не обижаешься, что я отдал тебе его сейчас?

— Это спасло меня на арене, а сейчас… успокоило. Почему я должна обижаться, милый мой? — она погладила меня по щеке, а потом сложила все листки обратно. — Ты думаешь, что если я возьму это себе, мои кошмары перестанут быть такими страшными? — я кивнул. — Я думаю по-другому.

— Ну, так расскажи мне, — я взял ее за руку и посмотрел в глаза.

Энни покраснела и посмотрела в пол.

— Уже почти полгода каждую ночь мне снятся кошмары. Каждый раз ты прибегаешь и будишь меня. Вот что помогает мне бороться с этими снами, Финник. Никакие записки тут не помогут, хоть они и значат для меня очень много. Люди говорят, что я сумасшедшая. Я понимаю почему: с самых Игр я ни с кем из жителей дистрикта не говорила. Я не хожу одна никуда, не работаю, не помогаю другим. Если кто-то зовет меня по имени, я стараюсь поскорее сбежать от него, потому что боюсь привязываться к кому-то. Мне будет слишком больно, если потом с этим человеком что-то случится. Но когда рядом ты, — она подняла на меня глаза. — Я чувствую себя в безопасности. Ты — мой ангел хранитель. Единственное, что может помочь мне бороться с кошмарами ночью — это ощущать, что ты рядом. В паре сантиметров от меня. Понимаешь?

Я понял. И не смог сдержать улыбки.

— Ты хочешь переехать ко мне в комнату?

— Нет! — она тоже начала улыбаться. — Я не хочу жить в больничной палате.

— Ну, тогда я начну собирать свои вещи, да?

— Правда? — в ее глазах загорелись огоньки.

Единственный ответ, который мог бы в полной мере показать, что я говорю правду, был поцелуй. Энни тоже охотно ответила мне и обвила своими тоненькими ручками мою шею.

Снизу послышался недовольный голос Мегз:

— И это называется пару минут!

Мы вместе засмеялись и пошли на кухню, в которой уже рядком выстроились разные блюда, которые так и хотелось попробовать.

— Чтобы оба съели двойные порции! Я прослежу! — прокомандовала она и потрепала меня по волосам.

И даже когда я ел, улыбка с моего лица не сошла ни на секунду.

* * *

Перед сном я читал Энни все записки, которые находились в парашюте.

Во сне она вскрикивала пару раз, но потом прижималась ко мне всем телом, шептала что-то вроде: «Не отпускай мою руку» и снова засыпала. Меня же за всю ночь не потревожил ни один кошмар.

— Как думаешь, они действительно любят друг друга? — Энни показала пальчиком на экран телевизора, в котором уже битый час показывали «несчастных влюбленных из дистрикта-12». Сегодня было необычное шоу — все капитолийцы выбирали девушке — Китнисс, свадебное платье.