Книга Только он!, страница 73 – Ольга Кабацкая

На Стужева. На его Лизоньку. На эти неуместные заявления. Мне ведь не показалось? Он намекал на…

— Клянусь, если это вернулась твоя пассия, то я…

— Я сам её выкину в окно, – с убийственной серьёзностью заявил мне Стужев, как и я, обернувшись на звук звонка в дверь. – Я могу открыть?

— Открой, – кивнула я, секунду поколебавшись.

Никитка хорошо кушал, отрываться мне не хотелось. Как и снова видеть Лизоньку. Как и становиться опять свидетельницей выяснения их отношений.

Музыку, что ли, включить?..

— Не поняла?..

— Да чтоб тебя, – с чувством выдохнула я, услышав голос Татьяны Михайловны.

— Бя-бя! – заулыбался мне Никитка.

— И ты снова прав. Бя-бя похлеще твоего папочки, – прошептала ему, отправляя очередную ложку в рот, попутно вытирая подбородок полотенцем.

— Мужчина, а вы собственно, кто? Где Александра?

— Алексей, – миролюбиво представился Стужев. – Она на кухне. Кормит нашего сына.

— Бя, – резюмировала я, на несколько секунд прикрывая глаза.

Даже интересно стало, Алёша так всегда теперь себя будет вести? Кричать на каждом углу, что он отец Никитки? Своеобразно помечать территорию?

— Александра! – слушая топот приближающихся шагов, я мысленно попыталась досчитать до десяти, чтобы успокоиться.

Не получилось.

— Добрый день, Татьяна Михайловна, – мельком взглянув на соседку, я зачерпнула очередную ложку супа. – Что-то случилось?

Её визиты можно было пересчитать по пальцам, если честно. Гораздо больше женщине нравилось ловить меня на лестничной клетке. Или у подъезда.

— Это правда? У Никиты есть отец?

— Да, это правда, – признала я, оценивая её реакцию.

И увиденное мне не понравилось.

— Это же замечательно! – Татьяна Михайловна чуть ли в ладоши не захлопала, доверительно сообщая Стужеву: – Я-то думала, Сашенька сама не знает, от кого нагуляла! Мы с Тошей голову сломали, куда этого ребёнка деть! Я даже связи в кадетском училище подняла! А тут – отец! Вы его заберёте? Помочь с вещами? Только сначала к нотариусу, – с нажимом произнесла она. – Нам не нужны потом претензии на содержание и алименты, упаси господи. Он же подпишет? – обратилась ко мне.

— А Тоша – это Антон? – с какой-то странной интонацией поинтересовался Стужев, пока я пыталась отойти от услышанного.

Как-то слишком много сомнительных диалогов за последний час. Сначала Лиза, теперь Тоша, с мать его… Татьяной.

— Так и сказала? – Света подавилась, пытаясь сдержать смех.

— Так и сказала, – кивнула я, и наблюдая за соседкой, сама начала улыбаться.

— Ну ты мать даёшь! – спрятав лицо в ладонях, она начала откровенно хохотать.

Я её понимала. Тот театр абсурда, что сегодня развернулся у меня на кухне, мог вызвать лишь две адекватные реакции. Приступ безудержного веселья, либо неконтролируемой злости. Света, как лицо не причастное к действу, от души смеялась. Я же, как человек вовлечённый, до сих пор злилась.

Слушая рассуждения Татьяны Михайловны о том, как прекрасно Никитке будет жить с отцом, я была ещё более-менее спокойна. На речи этой замечательной женщины у меня давно выработался стойкий иммунитет. Она была чем-то похожим на болонку соседа с первого этажа. Шума много, а вреда никакого.

Но вот в тот момент, когда Стужев на полном серьёзе начал соглашаться с ней и выражать готовность не только забрать к себе сына и отказаться от притязаний на алименты с моей стороны, но и начал искать выездного нотариуса, чтобы прямо здесь и сейчас документально заверить наши договорённости… я не выдержала.