Книга Возврату не подлежит, или Дракон для попаданки, страница 37 – Лана Морриган, Ольга Кабацкая

— Давно это случилось? — спросила я.

Анфиса отмахнулась.

— Никто уже и не знает точно. Возможно, тысячу лет назад, а может две. Но факт — остается фактом…

Дальше я не слушала, отвлеклась на мерцание зачарованной бумаги, отложила расческу, аккуратно открыла вчетверо сложенный лист и прочла.

“Добрый вечер, Станислава”.

— … и вот король принял решение выстроить город…

Я придвинула пишущие принадлежности и обмакнула перо в чернила. Надеюсь, в этот раз я не оставлю кляксу.

“Добрый вечер, Айзек”, — написала я и затаилась.

Ну что со мной такое, а?! Когда я нахожусь вдали от лорда Я-Жутко-Важный, то внутри становится как-то пусто. А стоит увидеть его вживую, то тоска моментально уходит и мне так и хочется доказать, что я независимая и сильная женщина.

“Я писал на удачу. Надеялся, что ты еще не легла спать”, — проявилось спустя несколько секунд.

— … и он заложил первый камень замка, в котором и по сей день живут короли, — Анфиса продолжала краткий исторический экскурс, лежа на спинке и смотря на потолок, совершенно не обращая на меня внимания.

“Я, — вывела букву и засомневалась, стоит ли писать или нет, что ждала письма, — слушаю лекцию от гувернера. Про одного из ваших королей прошлого”.

“У моей леди невероятная тяга к знаниям”, — написал Айзек и в конце строчки нарисовал улыбающуюся рожицу.

“Урок получился спонтанным. Кажется, его не остановить”, — призналась я и тоже дорисовала унылую рожицу со слезинкой у глаза.

— … и в канун Королевского бала гоблины ворвались… — бубнила Анфиса уже без огонька.

“Я могу приказать ей остановиться”, — предложил Айзек.

“Она уже засыпает”, — ответила я, наблюдая как мохнатые губки зверушки то замирают, то движутся.

“Наконец мы останемся наедине”, — эти слова заставили мое сердце биться чаще.

“Анфиса с легкостью заставит тебя на мне жениться, даже за невинную переписку”, — отшутилась я, чувствуя, что сердце опять ускоряет бег и к щекам приливает кровь.

Что ж, коллеги, диагноз прост и понятен. Я превращаюсь в колючку на людях, не могу принимать комплименты и краснею по любому пустяку.

Я влюбилась!

Абсолютно точно влюбилась!

От охватившего волнения я на мгновение забыла как дышать и отметилась на зачарованном листе огромной кляксой поверх текста.

Почему эта светлая мысль не приходила раньше в голову? Сколько ночей я провела в слезах, пугая бабулю и скучая по миру… Ага, по миру. Ну, конечно!

“Я готов сам рассказать о нашей переписке гувернеру”, — ответил Айзек.

— Я еще не готова, — прошептала я, оттягивая ворот ночной рубашки. Отчего-то теперь горели не только щеки, но и все тело.

“Но пока приглашаю вместе пообедать. Завтра. Надеюсь, в этот раз нам никто не помешает”.

Переписываясь со Станиславой, я никак не мог избавиться от улыбки, то и дело появляющейся на моём лице. Почему-то именно в таком формате нашего общения, моя истинная не пыталась припомнить былые ошибки или делать хлесткие замечания.

Я словно вживую видел проступающий на её щеках румянец, в тот момент, когда она читала мои фразы. Чувствовал, как от предвкушения у неё подрагивают пальчики. Впрочем, последнее я ещё и наглядно видел. Не просто же так на листе то и дело проступали кляксы.

«Доброй ночи, моя милая леди», — закончил я нашу вечернюю переписку, получив согласие на завтрашний совместный обед.