Онлайн книга «Без шансов уцелеть»
|
Она стиснула зубы, сняла решетку и просунула голову внутрь. Луч фонарика уперся прямо в металлический предмет: он напоминал первый фонограф, изобретенный Эдисоном, по низу тянулись спутанные толстые провода, вилка воткнута в розетку, утопленную в стену. Лю попробовала сдвинуть предмет – тяжелый, пришлось приложить усилие. Корпус чуть накренился, и показался раструб, направленный прямо в сторону комнаты. Она закрыла глаза и прижала ухо к раструбу. Ш-ш-ш… «Может, это вступление, – подумала она, – и вот-вот из динамика разольется какая-нибудь грандиозная симфония – волнующая, пронзительная?» Лю долго ждала и наконец поняла, что в металлическом горле просто шуршит воздух. Она упрямо продолжала слушать, улавливала что-то. Беззвучный гул заставлял сердце неистово биться: столько сдержанных всхлипов, столько отчаянных рыданий, столько предсмертных стонов, столько бессильных вздохов обрушилось прямо в ее барабанные перепонки. Прошлое и настоящее давили свинцом. Иссохшая равнина, свирепствующий ледяной ветер, бесконечное шоссе, густая черная масса людей, стекающая в очередной зал. Эта масса движется от одной лжи к другой, ради здоровья и долголетия люди продают свои души за самую низкую цену. Разве не об этом писал Лу Синь: «Если в массе своей народ невежествен, любой человек, самый рослый и самый сильный, может либо оказаться в числе бездумных зевак, либо быть выставлен на позор»[68]? И потому они сами, охотно и без сопротивления, погружаются в гипнотический наркоз, отсчитывая в унисон: десять, девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, два, один, ноль. Ты – это я, я – это ты. Ты беспрекословно выполняешь мои приказы. Позволь мне пользоваться тобой, управлять, играть, даже убивать… убивать, убивать – ведь что есть акустическое убийство, когда страшнее всего та безмолвная, незаметная гибель целых масс. Нет, память меня не обманывает: вода озера действительно когда-то накрыла «Хупаньлоу» целиком и почти утопила меня вместе со зданием – как бы дико и неправдоподобно это ни звучало… Гостиница. Могила. Дно озера. Закрытая комната. Ху Вэйдун считал, что это закрытая комната, Чу Тяньин считал, что это закрытая комната, да я и сама считала, что это закрытая комната. Именно этого и добивался убийца – чтобы мы все поверили в замкнутое пространство, где окна и двери заперты, откуда никто не может уйти, и потому нет смысла искать разгадку! Убийца победил. А как иначе? Ведь даже мир давно превратился в одну огромную закрытую комнату. Сы… Мяо… Я все поняла! Рука ее дрогнула, фонарик выскользнул и, кувыркаясь в воздухе словно прыгун в воду, рухнул вниз. Она опустила взгляд и, прежде чем пластиковый корпус разлетелся, луч фонарика на секунду выхватил из тьмы нечто страшное. Рядом с лестницей она увидела чьи-то ноги. Лю Сымяо вскрикнула, сорвалась с лестницы, но не упала на пол – чьи-то руки в темноте схватили ее за горло! Тьма сжалась вокруг. Она металась, била ногами воздух, в ушах зазвенел грохот падающей лестницы, за которым послышался хруст ее собственного позвоночника. «Слишком сильная хватка… воздуха не хватает… я умираю! Я узнала всю правду, вместе с ней и умру… В ту страшную, кровавую ночь я выбралась из “Хупаньлоу”, пробилась сквозь ревущий ветер степи, вышла на шоссе вся в крови. Думала, что спаслась. Неужели я не смогла убежать от судьбы и мне суждено стать седьмым призраком? |