Книга Смертельная глубина, страница 102 – Уилл Дин

— Будешь жить, – говорю я Джамбо.

— Спасибо, док.

Я вытираю стол и скамьи, кладу салфетки в прозрачный пакет для мусора, а потом проталкиваю его через медшлюз. Мне вдруг кажется, что я едва держусь на ногах. И я задаюсь вопросом, можно ли было трогать влажные салфетки. Возможно ли травить нас через кожу? Ведь это самый крупный орган тела. Я начинаю паниковать, вытираю руки о брюки, проклинаю Андре за то, что он до сих пор не вернулся. Мне нужно вымыть руки водой. Чистой водой. Нужно их сполоснуть. Высушить. Вымыть еще раз. Но насколько безопасна эта вода?

Сзади раздается какой-то шум.

Я оборачиваюсь и вижу, как Джамбо падает на колени.

Сильный мужчина, ветеран, бегун.

Он будто складывается.

— Андре! – кричу я.

Джамбо не резко падает, он просто обмякает.

— Джамбо. Гэри. Ты меня слышишь?

У него закрыты глаза. Он без сознания, но дыхательные пути чистые. Я чувствую пульс.

Андре у меня за спиной, смотрит на все огромными глазами.

— Давай уложим его. Он пытается нам что-то сказать.

Мы пытаемся положить его в устойчивое положение на боку, но в такой тесноте это трудно.

— Медика. Живо, – говорит Андре.

— В чем дело, Джамбо? Повтори.

Стон. Слов не разобрать.

Он обмякает окончательно.

Я поднимаю Джамбо веко и свечу в глаз фонариком точно так же, как и десять минут назад.

— Можешь дать уголь? – спрашивает Андре, подготавливая маску.

Я отхожу к сложенному столику, чтобы достать из блистера черные таблетки.

— Ох, держись, дружок, – говорит Андре. Я оборачиваюсь. Джамбо рвет. У него распахнуты глаза, а руки вытянуты, как когтистые лапы.

Его начинает трясти в конвульсиях.

— Медика! – кричу я.

— Таблетки! – орет Андре. – Сейчас же! Дай сюда!

Мы кладем две капсулы активированного угля Джамбо в рот и массируем ему горло, чтобы он их сглотнул. Риск отравления сейчас перевешивает вероятность подавиться. Одна таблетка выходит обратно.

Я проверяю пульс.

— Пульс есть, – говорю я.

В голове образ педиатрической реанимации. Гудки приборов.

Джамбо брызжет слюной.

Андре опускается на колени и прочищает ему дыхательные пути с помощью отсоса.

— Держись, Гэри, приятель, прошу тебя.

Его трясет.

Уже знакомая безнадежность.

Его тело дрожит и изгибается.

Новый медик командует нами. Искусственное дыхание. Компрессия грудной клетки. Адреналин. Все то же самое. Мы придерживаемся ее инструкций.

Пульса нет.

Ничего.

Андре заканчивает массаж, и я надеваю на Джамбо маску, подключенную к ВДС.

Пять циклов.

В ушах звенит.

Пульса нет.

Это цианид?

Я продолжаю массаж, потому что Андре совершенно измотан. Давлю на грудную клетку Джамбо так сильно, как только могу, и в голове пролетают образы. Мои кошмары. Я отгоняю их. Но тело на пляже никуда не девается. Люди идут ко мне сквозь дождь, слышно, как волны разбиваются о гальку. Я зажмуриваюсь и давлю еще сильнее.

— Андре, держись, – говорю я, открывая глаза и видя, что ему нехорошо. – Не отключайся. Ты мне нужен.

Он кивает.

А потом встает на колени рядом, в руках у него шприц.

Я впервые чувствую себя напряженной из-за того, что он так близко ко мне.

Одна доза адреналина. Через какое-то время медик велит нам ввести вторую. И третью.

Один из шлепанцев свисает с татуированной ноги Гэри.

Он мертв.