Книга Смертельная глубина, страница 61 – Уилл Дин

Поэтому мы не подозреваем друг друга ни в чем дурном. Мы полагаемся друг на друга. Полностью доверяем членам нашей команды – и нуждаемся в каждом из них.

Любые другие варианты немыслимы.

Андре спасал мою шкуру не раз. И это не говоря о последнем происшествии, когда он моментально среагировал и закрыл клапан, который я сбила. Был один случай в норвежских водах в девяносто седьмом, когда газ испортился. На глубине я вырубилась, и он выбрался из колокола, чтобы спасти меня. Я не помню, что пошло не так и как ему удалось затащить меня обратно, но без его силы, которая помогла взобраться по пуповине со мной на руках, я бы оставила Стива вдовцом, а Генри и Лизу сиротами.

Живот наливается свинцом.

Я скучаю по ним так, что не могу выразить словами.

Когда я в последний раз видела Стива, мы повздорили. На самом деле даже ссорой это назвать нельзя. Мы просто действовали друг другу на нервы. Я помешала ему, когда он чинил весьма сложный механизм двойного хронографа, вещицу, которая была ему едва по силам, как часовщику. Между нами порой проскальзывает напряжение, когда я ухожу в море, потому что это очень непросто – для нас обоих. Надо было в тот день просто обнять его и поцеловать со всей любовью.

Как жаль, что я не воспользовалась шансом.

— Так, ребята, есть хорошие новости, – говорит суперинтендант через интерком. – Мы все ближе к Абердину, благо восточный ветер пошел дальше. Сейчас четыре часа дня, так что половина декомпрессии позади. Осталось два дня. Держитесь там, ясно?

Внутри этой капсулы – металлической камеры размером с диван в закусочной или спускаемый аппарат «Аполлона» – у нас абсолютное взаимное доверие. Четыре водолаза-ветерана, которые десятки раз заботились друг о друге, помогали друг другу, спасали друг друга.

Вот только о людях за пределами наших стен нельзя сказать того же.

Когда я сижу и пью вторую за много часов банку газировки, меня поражает, что мы рассказываем друг другу о Лео и время от времени поглядываем на его койку, на его тело, скрытое за занавеской. Мы как будто забыли о юном Джаваде. Отчасти дело в дистанции. Джавад – в гипербарической спасательной шлюпке: с глаз долой, из сердца вон. Как и положено трупам, он изолирован от нас. Но нельзя отрицать и того, что в нашем мире он был относительно новичком. У нас нет никаких баек о нем. Мы едва знали этого парня.

Майк открывает «Милки Вэй» и осматривает батончик так, как будто ищет признаки заражения. Его глаза налиты кровью, и он выглядит таким же нервным, как алкоголик, который в завязке всего пару дней.

— Ты помнишь Крэгги? – спрашивает Джамбо. – Я видел его на похоронах месяц назад.

Андре улыбается.

— Человек-миф, легенда.

— Как он выглядит? – спрашивает Майк.

— Крэгги прикатил на своем «Роллс-Ройсе Сильвер Шэдоу», – отвечает Джамбо. – Я был удивлен, что эта колымага все еще на ходу. Особые номера все еще на месте, стратегически подклеенные изолентой. Вы в курсе, парни, что после каждой декомпрессии он ездил в Лондон?

— Я один раз поехал с ним, – говорит Андре.

— Я этого не знал, – откликается Джамбо.

— Мы тогда только начинали, ну, точнее, я. – Андре улыбается своим воспоминаниям. – Мы выехали из доков Ньюкасла и приехали в отель «Савой». Прикиньте, грязные, с мутными глазами. Он отдал ключи от тачки парню у входа, разодетому и в ливрее, и мы сняли два номера повышенной комфортности. Конечно, Крэгги оплатил оба. После купания в бассейне и парочки мартини с оливками в баре «Американ» он отвел меня через дорогу – в «Рулз», поужинать.