Книга Смертельная глубина, страница 66 – Уилл Дин

— Не осуждаю, друг, – говорит Джамбо. – Это вообще был не ты, а твоя симпатическая нервная система. В произошедшем нет твоей вины, винить тебя не за что.

— Скажи это людям, которых я подвел. Людям, которых могли убить из-за меня.

Джамбо кивает. Очевидно, что нам с Андре добавить нечего, поэтому мы молчим.

— Не твое это, брат, – говорит Джамбо. – Не каждый может с таким справиться. Я же говорю – не осуждаю. Многие бы даже не сунулись туда.

Повисает тишина.

— Поэтому я никогда не говорю, что был «морским котиком», – внезапно говорит Майк. – Я не рассказываю об учебке, о том, как мы вышли из Колорадо, о своих высадках, о том, как мы с операторами союзников безобразничали. Я не имею права на свои воспоминания.

Мы ничего не говорим.

Майк еще сильнее понижает голос.

— Раньше я волновался, что, если заведу детей, они вырастут такими же трусами, как их старик. Эта глупая мысль зрела в моей голове долгие годы, становилась все крепче. А потом я встретил Эмили, и ей хватило недалекости со мной съехаться, а потом и уговорить на детей.

Он чешет кадык.

— Она сказала, что наши дети вырастут нормальными, если мы правильно их воспитаем.

Майк поджимает губы.

— А потом врачи огорошили нас тем, что родителями нам, скорее всего, не быть. У обоих проблемы. Без шансов. Так что и тут я всех подвел.

— Я ничего об этом не знал, – говорит Андре. – И я вообще мало что знаю в этой жизни. Кроме того, что ты водолаз мирового уровня.

— Так точно, – говорит Майк, кивая. – С этим, мать его, не поспоришь.

— Ребята, к вам спускается детектив Макдуфф. Вы уже общались с ним по интеркому. К полуночи будет у вас.

Я смотрю на часы рядом с датчиком на стене. Стрелка опускается, но давление как будто становится сильнее. Пять минут до полуночи. Мы не чувствуем время внутри барокамеры. И пространство тоже. Мы живем в дюйме от реального мира, от вашего мира, от вселенной, где работают законы и правила, но при этом существуем в другой галактике. Полиция Грампиана, прокурор и ИПБ якобы имеют над нами власть, но на самом деле это не так. Когда мы находимся под давлением, то одновременно неприкасаемы и чертовски уязвимы.

— И еще кое-что. Послушай, Брук, – говорит Халвор. – Батарейки для камеры зарядили, передадим через медшлюз. Но детектив попросил ничего не удалять и не записывать ничего нового, пока он не даст тебе отмашку. Отбой.

Я хмурюсь.

— Так точно.

Я достаю батарейки из медшлюза и устанавливаю в камеру. У меня осталось места на двадцать семь минут видео.

Новые полотенца лежат на койке ровно там же, где обычно сидел Лео, когда ел яичницу, раскладывал пасьянс или что-то писал.

— Ими можно пользоваться? – говорю я, показывая на стопку.

— Полотенцами? – уточняет Андре.

Я пожимаю плечами.

Джамбо говорит:

— Полагаю, что да. Суперинтендант сказал, что вертолет доставит почту? Я правильно запомнил?

Майк отвечает:

— Про почту он не говорил. Только про то, что образцы с тел отправят обратно вертолетом.

— По-моему, речь шла о свежих журналах и газетах, – добавляет Андре. – Чтобы вам, луддитам^[4], было что почитать.

— Ты словарь проглотил? – спрашивает Джамбо.

— Клетчатки не хватало, – откликается Андре.

Мы улыбаемся. Когда мы отпускаем глупые шутки, становится спокойнее. Кажется, что все нормально. И что мы, возможно, выберемся живыми из этого стального саркофага.