Книга Урок обольщения, страница 27 – Валерий Шарапов

Тося стояла в уголке и стеснялась. Девчата все как на подбор, расфуфыренные, в новых туфлях, а она в своих разношенных, перелицованном-перешитом платье, в косынке. И с красной повязкой «Бригадмил». Вот уж личный пример так личный пример. Кого он мог воодушевить — пока непонятно, разве что Сеня Леонов, из актива комсомола, увидев Тосю, смылся и даже даму бросил.

Остальные на Тосю и не глядели. Они не глядели, она дежурила, и, по счастью, все было тихо. Пару раз кое-кто из новеньких пытался устроить драку, но их быстро усмирили, помощь патруля не потребовалась. Пару раз кто-то из «стареньких» попытался позубоскалить в адрес Тоси, и она набралась духу, чтобы ответить, но насмешники почему-то смылись. «Значит, есть все-таки у людей совесть», — решила Тося, настроение поднялось, а тут еще подошел Иван Саныч Остапчук и ободрил:

— Видишь, все в полном порядке. Иди домой, отдыхай. Только держись на свету.

Тося, смутившись, ушла. «В конце концов, можно же патрулировать не только на танцах». Она попатрулировала у ДК, потом прошлась по улице до станции и обратно, хотела было сходить на улицу на «Летчик-испытатель», но там были такие высоченные заборы и так темно, хоть глаз выколи. Ну, туда и незачем ходить, там порядочные люди живут, шпане там нечего делать. Последняя электричка уже ушла, так что и на станции все в порядке. Значит, можно и восвояси.

Тося и пошла. С одной стороны дороги — деревья, с другой — кустарник. Зябко и все-таки не по себе. А тут еще прямо из лесу неслись треск и ругань, кто-то ломился напрямую, спотыкаясь о корни. Прежде чем Тося сообразила, что надо бы схорониться, прямо на нее вынесло гражданина. Это был Бутов, в красивой белой рубахе, узел галстука под левым ухом, брюки заляпаны. Густо дохнув вообще всем, кроме чая, Николай Онуфриевич присмотрелся и забасил:

— То-о-о-о-осенька! Вот это да. Ты что тут… а-а-а-а, вижу. Порядок поддерживаешь, ага. Молодец.

— Коля, ты пьян, — зачем-то заметила Тося.

— Да! — радостно признал он. — Еще как!

И глубоко задумался. Тося решила: ну его. И пошла чинно по дороге. Но Николай увязался за ней.

— Тось, я ж серьезно. Тось, здравствуй. — Он заступил дорогу, большой, сильный. Хороший, толковый работник. Пьяный в хлам.

— Пусти, пожалуйста, — попросила Тося.

— Ну погоди.

Она попыталась его обогнуть, он не пускал.

— Ну что тебе надо-то, Тось? Получаю хорошо, премии вот… регулярно. Я сирота, свекрови не бойся. Комната своя, Тось, — Бутов потер лицо, нос, припоминая, — еще что? Пить я брошу!

— Не надо ничего.

— Да постой ты, торопыга. — Он ухватил ее за руку, не рассчитал, больно, Тося вскрикнула от неожиданности. — Прости! Ну что ты, как это-самое… ну прости, а?

Тося, потирая запястье, отчеканила:

— Прекрати безобразие. Ты пьян!

— Да, — снова признал Бутов, теперь уже с сокрушением, но тут же собрался, перевел на свое: — Зря, зря ты крутишь. И зря ты по этому, по Рубцову, сохнешь.

Кровь ударила в голову, но Тося все-таки ответила вежливо, спокойно:

— Это не твое дело.

Но Бутов настаивал:

— Мое. Он не знает, какая ты… какая! Самая лучшая! Честная! Добрая-предобрая.

Тося уже понимала, что надо заканчивать разговор и бежать, но все-таки решила уточнить:

— А ты, значит, понимаешь.

— Да!

Девушка коварно спросила: