Онлайн книга «Венецианский роман»
|
— А тогда при чем тут колосья? Как это объяснить? Откуда они появились? — Потерпи немного. Сначала сделаем шаг назад. Вспомним, что Якоб Фуггер, чтобы увеличить свои и так громадные доходы, не брезговал и контрабандой перца, шафрана и прочих пряностей, на которые Венеция налагала огромные пошлины – не только в своих портах, но и в тех, что были на Дороге специй и которые она контролировала. Однако эту сомнительную часть бизнеса Фуггер перепоручал другим. А именно, этим занимался один из его племянников: он нанимал тайных агентов из разных стран, которые сопровождали нелегальный груз и улаживали, если было нужно, проблемы, обходили препятствия и сговаривались с кем надо. И нет ничего удивительного в том, что такой природный космополит, как Вечный жид, мог оказаться в Венеции в пятьсот девятом году и… — В пятьсот восьмом году, по венецианскому календарю. — Да, как он сам сказал Козиме, в пятьсот восьмом году; так вот, он мог тогда встретить молодого Фуггера: а это как раз был год, когда Фуггер заказал свой портрет Джорджоне. И понятно, что ему и через пять веков не стоило никакого труда узнать его в картине коллекции Званич, хотя этот портрет и подделка. Понимаешь? — Нет! — Потому что ты не хочешь понять. Потому что ты упрямо продолжаешь считать, что история, рассказанная Давидом, – это куча вранья. — Нет, не считаю я так. Я думаю, что он сам серьезно верит в то, что говорит. Но тогда я вынужден считать его совершенно не в себе… — Да подожди еще минутку. Представь себе Федерхен: у нее в руках купленный за несколько миллионов Джорджоне, которого за границей она может продать за несколько миллиардов. Что ей делать? Вывезти картину в чемодане легко, но это бесполезно: как только станет известно о найденной работе Джорджоне и повсюду в газетах появятся ее фотографии, бывшие владельцы портрета узнают его, и итальянские власти потребуют вернуть картину. Значит, надо получить официальное разрешение на вывоз. А тогда уж попробуй вернуть картину! И вот тут-то вступают в игру коллекция Званич и сговорившийся с хозяйкой Пальмарин. Но слушай, может быть, тебя все эти подробности не интересуют, слишком получается длинно, тогда… — Умоляю, продолжай, только не злись. — Так вот. Знаешь, что именно делают или делали раньше (сейчас к выдаче разрешений относятся внимательнее), чтобы вывезти ценный рисунок с официального разрешения? Его запихивают в кучу неинтересных рисунков и картин, и всё вместе представляют в Артнадзор, а там после беглого осмотра – бим, бум, бам – ставят печати, и порядок. Но с найденным Джорджоне это не пройдет: Джорджоне есть Джорджоне, и если Федерхен его распознала, то и эксперты Артнадзора могут его тоже распознать. — Ну конечно. — Поэтому надо им отвести глаза, чтобы по поводу подсунутой картины даже не возникало ни малейшего подозрения. Как будто они ее уже видели, и не один раз… — Бог мой! – вскрикнул Раймондо (который все-таки далеко не дурак). – Ты хочешь сказать, что картина, подсунутая в коллекцию Званич, – это специально изготовленная копия? Которую нарочно вставили туда перед тем, как настоящую картину представить в Артнадзор? — Конечно. Персонаж, исключая герб, тот же. Но в копии от манеры Джорджоне (уже плохо различимой в оригинале – из-за работ по реставрации) не осталось и следа; теперь это выглядит как грубая, гротескная подделка восемнадцатого века, мазня в духе всей коллекции. Вот почему не только коллекционеры, знатоки, профессионалы (как твоя покорная слуга), но даже и специалисты из Артнадзора и его директор проходили много раз мимо этой работы, не испытывая ничего, кроме скуки и разочарования. В конце концов, зачем им проверять еще раз – после того, как портрет и вся коллекция уже получили разрешение на вывоз? Единственная опасность – что кто-то заметит лилии Фуггеров, и тогда возникнет подозрение, что это утерянный портрет Джорджоне. |