Книга Ловелас. Том 8, страница 105 – Илья Взоров

Женщину со странным поведением, которая полтора часа висела на Балабане, потом переключилась на Берни оттеснили, вызвонили ее мужа, который ее и забрал в итоге.

Двоих молодых людей, слишком одинаково причёсанных, неясно ориентации, проводили вежливо и за локти.

А без двадцати три за домом, у кухонного въезда, куда возят продукты и вывозят мусор, встала скорая. Без мигалки.

Там всё сделали так, что я сам чуть не пропустил.

Пожилому актеру с MGM стало по-настоящему плохо. Сердце, судя по всему, вперемешку с ударной дозой виски. Его вынесли через кухню, через служебный коридор, мимо кладовой. Без сирены и всполохов огней. Санитары — двое, в белых халатах — прошли по дому за полторы минуты и вышли тем же путём. Уоллес шёл впереди и открывал двери. Гвидо замыкал.

С террасы, со стороны бассейна, не было видно ничего. Там продолжали смеяться, петь песни и танцевать.

Я поймал Гвидо у кухни, когда скорая уже отъезжала.

— Живой?

— Дышит, в сознании, я дал денег санитарам, чтобы держали все в секрете. — Гвидо вытер ладони о штаны. — И послал с ним Чета в машине, чтобы в больнице всё было нормально и чтобы нам сразу сказали фамилию доктора.

— Правильно. Нам скандалы у Пуллицеров в утренних газетах не нужны.

— И журналистов там не было. Я проверил.

— Гвидо, — сказал я. — На вечеринках увеличь охрану. В смену пусть выходит по 6 человек.

— Хорошо, босс.

Синклера с Берни я нашёл там, где их и следовало искать, — за угловым столиком на террасе, с бутылкой и пепельницей, полной до краёв. Они последние стойкие оловянные солдатик, которые еще не ушли.

Фрэнк похудел и стал похож на самого себя годовой давности — того злого, вечно недопечатанного автора «Эсквайра», который возил меня по гетто. Только теперь злость у него была не от бессилия, а от работы. И ответственности. Он без меня фактически тянул весь журнал.

Берни, наоборот, раздобрел ещё больше и сидел в расстёгнутой рубахе, с сигарой, разложив на столе кожаную папку.

— Ну что у нас плохого? — я сел рядом, стащил галстук. Ненавижу эту удавку.

— Да все вроде бодро идет — пожал плечами Фрэнк — Но есть некоторые узкие места.

Новости были такие.

Почта. Тяжбы идут, и идти им ещё долго. Департамент почты второй месяц держит нас без льготного тарифа для периодики, а без него рассылка подписчикам стоит дороже самого журнала. Мы подали в суд, юристы Штейна ссылаются на «Эсквайр» против Ханнегана — тот самый процесс сорок шестого года, который «Эсквайр» выиграл в Верховном суде, — и шансы у нас отличные. Только «отличные шансы» — это через полтора года, а подписка нужна сейчас.

Поэтому в начале апреля запустили свою рассылку. Сорок два города, свои курьеры, договоры с местными развозчиками. Работает. И это, конечно, суррогат: почта покрывает всю страну до последнего городка в Небраске, а мы — сорок два города и больше ничего. Половина наших подписчиков живёт там, куда наш курьер не доедет никогда. Да еще и дорогу.

— Я тебе, Кит, скажу как есть, — Синклер закурил. — Мы сейчас как человек, которому отрезали ноги и выдали тележку. Ехать можно. Но не везде и не так, как надо.

Издательский портфель. Вот тут были хорошие новости.

Материалы сформированы на всё лето — июнь, июль, август закрыты полностью, сентябрь на две трети. Без меня Синклер докупил или оформил права художественную прозу, и вот на этом Фрэнк оживился по-настоящему.