Книга Ловелас. Том 8, страница 109 – Илья Взоров

Я стал всаживаться в нее ещё сильнее и глубже, задавая жесткий, ритмичный темп.

— О боже! — громко закричала Сьюзен, закидывая ноги мне на плечи. — Я сейчас умру!

Её тело затрепетало, киска сжалась в финальном, невероятно сильном оргазмическом спазме, и она загатила глаза, тяжело задышала, полностью отдавшись разрядке.

Едва Сьюзен откинулась на простыни, обессиленная и счастливая, я перевёл дыхание. Стряхнул с себя пот, подальше натянул кольцо.

Настала очередь Камиллы, которая к этому моменту была уже предельно разогрета ласками Шерил. Вторую близняшку я решил, оставить на десерт.

* * *

Я проснулся от того, что солнце било прямо в левый глаз.

Шторы никто не задёрнул — вчера было не до штор. Я повернул голову и посмотрел на часы на тумбочке. Двенадцать ноль семь. Ничего себе… Полдень!

Рядом никого.

Подушки сохранили вмятины, но и только. На полу у изножья валялись трусики от бикини. Зеленые. Шерил? Я попытался вспомнить и не смог. Зато в памяти осталось, как мы кувыркались в кровати. Да так, что ныло все тело. Я посмотрел на член. Да, слегка синюшного цвета, но вроде не болит.

Честно сказать, такого у меня еще не было. Ни в этой жизни, ни в той.

Планка поднята так высоко, что дальше только потолок. И потолок, кстати, у меня в спальне лепной, с гипсовыми виноградными гроздьями. Вчера я его успел рассмотреть, когда Шерил села сверху. «Десерт» отказался самым требовательным, девушка скакала на мне много миль, не отпускала к Морфею очень долго.

Я сел на край кровати. Комната покачнулась и встала на место, но с опозданием, будто ей тоже надо было проснуться.

Встал.

Ноги держали примерно так же, как держат ноги человека на третьи сутки гриппа. Колени подрагивали сами по себе, отдельно от меня, и я постоял, держась за спинку кровати, пока они не договорились с остальным организмом.

В ванной было сыро. Полотенца лежали на полу все три — я их поднял и повесил, потому что двадцать два года в этом теле не отменяют сорока с лишним лет воспитания. Открыл холодную воду, сунул голову. Потом ещё раз. Почистил зубы пастой, которая на вкус как мел с мятой, и наконец поднял глаза на зеркало.

Оттуда на меня смотрел молодой парень, только что вернувшийся из недельного похода.

Скулы проступили. Под глазами — не синяки даже, а какая-то серая тень, будто её нарисовали большим пальцем. Глаза красные. На шее, возле ключицы — засос. Рубашку пришлось застегивать под горло.

Сколько я вчера сжёг калорий? Секс забирает примерно 200 килокалорий в час, за 4 часа выходит под тысячу. Половина дневной нормы!

Натуральный марафон… Профессиональный бегун после такого час лежит, ест банан и не разговаривает.

Только бегуну после финиша дают медаль и одеяло из фольги, а мне что? Где мой орден великого Ловеласа с Казановой первой степени?

Я закончил одеваться, спустился вниз, держась за перила чуть крепче, чем полагается человеку, который в этом доме хозяин.

В столовой пахло кофе.

Хэнк Олсен сидел у окна с чашкой и «Лос-Анджелес таймс», сложенной вчетверо. Наглаженный, бритый, в полотняном пиджаке. Судя по виду, он встал в шесть, пробежал свои мили и сделал все ката.

— Доброе утро, босс, — сказал он и посмотрел на меня поверх газеты. Потом опустил ее совсем. — Плохо выглядишь.

— Спасибо, Хэнк. Мне этого не хватало.