Книга Танец со Смертью, страница 152 – Антонио Морале

Натянул на лицо балаклаву, поправил прорези для глаз и глянул на проделавшего то же самое Андрея. Русский коротко кивнул мне и через секунду скользнул следом за мной по длинному коридору в сторону лестницы.

Мы поднялись на пятый этаж, я отыскал нужную нам дверь, поставил сумку возле стены, расстегнул молнию и снова потянулся за ломиком. Почувствовал лёгкое касание к своему плечу и вопросительно посмотрел на своего напарника.

Андрюха покачал головой, достал из кармана куртки небольшой кожаный чехол, который я ещё в машине принял за бумажник, присел перед дверью на одно колено, глянул на замок, вытащил из чехла пару отмычек и принялся за работу. Провозился с замком секунд тридцать, убрал инструменты, поднялся на ноги, осторожно опустил ручку и слегка приоткрыл дверь.

Я достал биту, перехватил её поудобнее, подхватил свободной рукой сумку и шагнул вперёд.

— Погоди, — едва слышно произнёс Андрей, придержав меня за запястье.

Он осторожно просунул пальцы в дверную щель, медленно провёл кистью вдоль внутреннего косяка снизу вверх и замер на уровне чуть выше человеческого роста, нащупав что-то невидимое — то ли капроновую нить, то ли тонкую леску.

Осторожно вытащив руку, Андрей тщательно вытер ладонь о штанину, сунул её обратно и крепко сжал указательный и средний пальцы. Вытянул правой рукой из-за пояса короткий нож, просунул кончик лезвия в щель и провёл им вдоль рамы. Аккуратно толкнул дверь от себя, продемонстрировал мне зажатый между пальцев кончик тонкой лески и медленно опустил его, не издав ни единого звука.

— Это сторожок. Примитивная, но надёжная воровская растяжка-сигнализация, — пояснил Андрюха. — Теперь всё. Можем заходить.

Я коротко кивнул, скользнул в дверной проём, дождался, когда Андрюха прикроет за нами дверь квартиры, замер, давая глазам привыкнуть к темноте, и спустя пару десятков секунд осторожно двинулся вперёд…

Через широкие окна гостиной проникал тусклый свет уличных фонарей, угадывались очертания кожаного дивана, пары кресел и журнального столика, а в комнате слева виднелись круглый обеденный стол, стулья с высокими спинками и тёмные рамы картин на стенах.

Я осторожно прошёл по толстому ковру, остановился на пороге спальни и заглянул внутрь.

Полоса лунного света тянулась от самого окна, падая на край прикроватной тумбочки, лежащие на ней громоздкую трубку сотового телефона, пачку сигарет и хрустальную пепельницу, и выхватывала из полумрака лицо и голую грудь безмятежно спящего в широкой постели мужчины.

Я поставил сумку на пол, подошёл к кровати и с размаху ударил битой по голому, торчащему из-под одеяла колену Владимира. Резко выдернул подушку из-под его головы, накрыл ему лицо и навалился сверху, уперевшись своим коленом в его грудь и слушая, как он вопит от боли, страха и непонимания…

Секунд через тридцать он затих и примирительно помахал руками в воздухе, видимо, поняв, что убивать его пока не собираются. Я ослабил хватку, убрал подушку с его лица и отступил на шаг от кровати, глядя в его горящие ненавистью глаза.

Облизнув пересохшие губы, тяжело дыша и морщась от боли в ноге, он скосил взгляд вбок и резко дёрнулся в сторону прикроватной тумбочки. Тут же заработал ещё один удар битой по предплечью, снова заскулил и послушно вернулся обратно в постель, баюкая на груди свою повисшую плетью руку.