Книга Танец со Смертью, страница 9 – Антонио Морале

— Да ничего, — усмехнулся я.

— А Алекс — это твой?.. — осторожно поинтересовался Арсений, скользнув по мне слегка ревнивым, оценивающим взглядом, отметив мою обувь и не самый дорогой костюм.

— Мой очень близкий друг, — лукаво улыбнулась Сара и крепче прижалась к моей руке.

Мужчина едва заметно поморщился, явно сложив в уме картинку из утончённой богатой дамы и молодого фактурного парня в потёртых конверсах, совершенно не вписывающихся в окружающую обстановку, и наверняка мысленно повесил на меня ярлык обычного жиголо.

— Ну и как вам наше представление, молодой человек? — с лёгкой снисходительной усмешкой поинтересовался Арсений, явно ожидая услышать от меня невнятное мычание. — Было не слишком скучно?

— Нет, — признался я. — Было очень даже интересно. Я, если честно, вообще впервые смотрел «Лебединое озеро» и в балете разбираюсь примерно как и свинья в апельсинах…

Сара рядом со мной тихонько хмыкнула, Катерина улыбнулась, а постановщик понимающе кивнул, явно услышав именно то, что и ожидал.

— И я рискую сейчас сказать полную чушь… Но мне показалось, что ваш Чёрный лебедь вообще не является антагонистом Белого, как могло бы показаться на первый взгляд, — продолжил я. — Всё несколько сложнее. Одетта и Одиллия — это одна и та же женщина, вернее, две её сущности. Одетта — та, какой её хотят видеть окружающие. Невинная, чистая, правильная, почти идеальная. А Одиллия олицетворяет всё то, что она в себе подавляет. Желания, злость, свободу, сексуальность… У них ведь даже имена похожи, будто это тоже какой-то намёк…

Снисходительная улыбка на лице постановщика дрогнула и медленно сползла, сменившись выражением крайнего удивления, а стоящая рядом с ним прима слегка прищурилась и с заметным интересом посмотрела на меня.

— И именно финал в вашей трактовке мне понравился особенно сильно, — закончил я, пожав плечами. — В нём ведь Чёрный лебедь, по сути, не побеждает Белого. Он просто вырывается на свободу. И музыка к этому моменту становится настолько тяжёлой и мрачной, что вся эта красивая сказка окончательно превращается во что-то совершенно иное. Почти в трагедию человека, всю жизнь пытавшегося быть тем, кем его хотели видеть остальные, и кем на самом деле никогда не являлся.

Я немного задумался, вспоминая последние минуты представления, и честно добавил:

— Думаю, любители классического балета вас за это с говном смешают.

Катерина удивлённо уставилась на меня, явно не ожидая услышать ничего подобного от парня в потрёпанных кедах, Сара бросила в мою сторону восхищённый взгляд, а Арсений несколько секунд просто молча моргал.

— Простите? — растерянно переспросил он, нервно поправив очки.

— Любители классического балета и критики вас разгромят, — пояснил я. — Скажут, что вы извратили классику, напихали слишком много секса и мрака, а Пётр Ильич Чайковский после такого представления вообще в гробу переворачивается. Но лично мне всё понравилось. В классическом варианте я, наверное, уснул бы минут через двадцать после начала… — виновато усмехнулся я.

— Невероятно… — поражённо пробормотал постановщик. — Вы… молодой человек, вы практически дословно описали то, что чувствовал и пытался передать зрителю я!

— Да? — я искренне удивился. — Значит, я всё же не чушь сказал… — миролюбиво улыбнулся я в ответ.