Книга Жестокое общество, страница 122 – Морган Бриджес

Николас Креншоу заслуживал смерти. Почти так же, как Делайла заслуживает жить.

Мои веки вздрагивают, и я открываю глаза навстречу слепящему белому свету. До чего же ярко, словно иглы вонзаются в мозг! Часто моргаю, пытаясь сориентироваться, но даже от такого минимального движения голову захлестывают волны боли. Где я? Последнее, что я помню, это… это…

— Бен, – шепчу я.

Имя повисает в воздухе, как призрак. Меня с новой силой накрывает горе потери, в сердце теперь зияющая рана, которая никогда не затянется. Горло перехватывает, тяжесть в груди мешает дышать.

— Делайла, ты очнулась!

Сквозь шум в ушах прорезается голос Джун. Чуть поворачиваю голову и сразу морщусь от резкой боли. Джун сидит рядом и с тревогой смотрит на меня.

— Как ты себя чувствуешь? – спрашивает она, поправляя подушку у меня под головой.

Пытаюсь заговорить, засыпать ее кружащими в голове вопросами, но с губ срывается лишь хриплый шепот.

— Что… что случилось?

— У тебя был сердечный приступ, – осторожно сообщает Джун, не сводя с меня глаз. – Видимо, все вместе навалилось, а новость о Бене добила… Ты просто рухнула на пол.

Сердечный приступ?

В голове не укладывается. Я же слишком молода для такого, разве нет? И все же боль в груди, общая слабость… Все сходится, и выглядит довольно пугающе. Пытаюсь осознать, что со мной случилось, но все затмевает более насущный вопрос.

— Где Ксавье?

Я аж сама удивляюсь тому, как отчаянно звучит мой вопрос. Он срочно мне нужен, мне необходимо чувствовать, что он здесь, он настоящий, он…

Джун отводит глаза и медлит с ответом. Потом выпаливает:

— Ему… пришлось отойти ненадолго.

Нахмурившись, из последних сил пытаюсь сесть, хотя меня так и тянет рухнуть обратно в постель.

— Джун, где он? – резко спрашиваю, чувствуя, как в груди нарастает паника.

Он бы не ушел просто так, тем более в такой момент. Только если…

— Он скоро вернется, – заверяет Джун, но говорит как-то неуверенно.

В глаза не смотрит, зачем-то поправляет стоящую рядом с кроватью капельницу.

Я замечаю, что она не горит желанием отвечать, и по спине пробегает холодок.

— Джун, – не отстаю я, уже откровенно испуганная. – Пожалуйста, мне нужно знать!

Джун, поникнув, вздыхает и наконец встречается со мной взглядом.

— Делайла, давай думать о том, что тебе нужно выздороветь. Ксавье… разбирается с этой проблемой. Пытается сделать все правильно и помочь тебе.

Но нам обеим ясно, что это не ответ. Это отговорка, и меня она пугает только сильнее. Почему она отказывается сказать, где он? О чем умалчивает?

Я откидываюсь на подушки, силы оставляют меня окончательно. В глазах щиплет – не только из-за Бена, не только из-за того, что я потеряла, но и из-за мучительного страха перед тем, что еще могу потерять.

— Джун, пожалуйста, – шепчу я срывающимся голосом. – Не скрывай от меня ничего. Особенно сейчас!

Джун смотрит на меня со смесью тревоги и сочувствия.

— Тебе нужна пересадка сердца.

Этими словами она словно бьет меня в солнечное сплетение. Даже вдохнуть трудно. Голова идет кругом, перед глазами все расплывается. Приборы, к которым я подключена, вдруг начинают завывать. Джун вскакивает и заламывает руки.

— Делайла, тебе нельзя сейчас нервничать. Это вредно для сердца. Пожалуйста!

Пытаюсь успокоиться, но все это слишком тяжело. Мне нужен Ксавье. Просто нужен, и все. Но его здесь нет. И как бы я ни любила Джун, она его не заменит. Ей не успокоить раздирающие меня изнутри боль, страх и неизвестность.