Книга Жестокое общество, страница 20 – Морган Бриджес

Он качает головой.

— Не могу. Я пытался. Но даже когда закрываю глаза, ты все равно остаешься рядом.

Страсть в его голосе застает меня врасплох, мы ведь просто болтали, и вдруг такое неожиданное и искреннее признание.

Переменившись в лице, Ксавье пытается поймать мой взгляд и тем самым пробивает мне дыру в сердце. Наклоняю голову, стараясь, чтобы он не разглядел в моих глазах уязвимость.

— У меня уже сил нет бороться с этим Орденом.

— Понимаю, но, если будем осторожны, мы со всем справимся.

— Мы?

Взяв мое лицо в ладони, Ксавье осторожно обводит большими пальцами подбородок.

— Да. Обыграем их в их же игре. А после останемся только вдвоем.

— Ты либо псих, либо крайне самоуверенный хрен.

— С хреном у меня точно проблем никаких.

Я снова вспыхиваю.

— Слушай, доктор запретил мне интенсивные нагрузки.

— Это пока.

— Верно, – закатываю глаза я.

— Кстати говоря, я кое-что тебе принес.

Выпустив меня, Ксавье лезет в карман. И вот уже в свете лампы поблескивает связка ключей, болтающихся на слишком шикарной для обычного брелока цепочке. Смотрю на нее, но никак не могу распознать логотип. Явно что-то дорогое.

К горлу подступает тошнота.

— Что это?

— Вещь, которая поможет тебе передвигаться по кампусу, как только начнешь поправляться. – Он улыбается, и от этой улыбки мое сердце тает. – Не могу позволить, чтобы моя девочка страдала.

— Только не говори, что купил мне машину. – Он качает головой, и я расслабляюсь. – Тогда что это?

— Гольф-кар.

— Что? – взвизгиваю я в шоке, не в силах поверить своим ушам. – Зачем?

Улыбка сползает с его лица, и от него сразу начинает веять холодом.

— Слушай, ходить пешком на занятия в таком состоянии будет трудно. К тому же тебе нельзя перенапрягаться. Я просто хочу, чтобы ты побыстрее поправилась. – Он хмурится и молчит с минуту. – К тому же там всего два места, только для нас с тобой. Никто больше не влезет. Ну разве что Рэйвен возьмем, если она поклянется не втягивать тебя в неприятности.

— Я не могу этого принять.

Сжимаю ключи вместе с его пальцами – рука у него теплая, а металл холодный. Когда я разжимаю ладонь, Ксавье меняется в лице, но тут же натягивает маску невозмутимости

— Это… слишком, – шепчу я. – Ценю твою заботу, но я не могу это взять.

— Да с хрена ли? Это подарок.

По голосу слышно, что он злится, и я опускаю взгляд, не в силах смотреть ему в глаза.

— Ты вовсе не обязан ходить вместо меня на занятия, если тебя это напрягает.

— Обязан? – Он вскакивает с постели. – Полагаешь, я стал бы делать то, чего сам не хочу?

Я, потупившись, пожимаю плечами.

— У тебя свои соображения. Но и у меня есть свои.

— Свои соображения? Это типа: не хочу тупо смотреть, как она мучается, когда мне под силу с легкостью это исправить? Или попытка избавиться от чувства вины? Или то, что мне нравится о тебе заботиться? А ты мне не позволяешь, потому что упряма, как ослица, и не желаешь принять подарок.

— Это манипуляция, – фыркаю я.

— Это раскаяние.

Он так искренен, что ему даже мои защитные стены удается пошатнуть. Ведь он не пытается пустить мне пыль в глаза или заставить трепетать перед его богатством. Нет, Ксавье хочет извиниться передо мной, компенсировать ущерб.

Кошусь на него украдкой.

— Ксавье, мне очень приятно, что ты такой предупредительный. Правда! Но я не могу принять такой подарок. Буду очень рада, если ты принесешь мне цветы или открытку. В общем, что-то нормальное.