Книга Бостонская ведьма, страница 143 – Андреа Каталано

Служанка наконец угомонилась и задышала ровнее. Я вытащила у нее изо рта ложку – ручка покрылась следами зубов. Девушка закрыла глаза и уснула.

А я снова задрожала – боль в мышцах напомнила, где я нахожусь.

Бесс исчезла. Я тяжело вздохнула, вернулась в центр комнаты и устроилась на прежнем месте. Утро уже наступило, но я не знала наверняка, окончен ли срок наблюдения за мной.

А Джеймс остался стоять, глядя то на меня, то на служанку, силясь осознать все то, что произошло за ночь.

Я вытянула ноющие руки вверх и от души потянулась, надеясь, что это поможет отогнать боль в спине. Аккурат в этот момент я услышала шорох у дверей. А затем донеслось тихое хриплое «мяу».

Этот звук я узнала бы из тысячи.

— Молли?

Молли обогнула дверь, бесшумно ступая пушистыми лапами, и направилась ко мне. Подойдя, она изящно выгнулась, потянула разноцветную спину, а затем устроилась рядом.

— Молли, а ты как сюда попала?

— Рряу, – ответила та, как обычно, а потом принялась бодать меня лбом в колено, мурлыкая и обтираясь щекой.

— Это твоя кошка? – спросил Джеймс, умудрившись выпучить глаза еще сильнее.

— Да, это моя Молли. Правда, я ума не приложу, как она добралась сюда из Чарльзтауна, – добавила я и осеклась, сообразив: все это – неизвестно откуда взявшаяся Молли и то, что я ее узнала, а перед этим явление Бесс, – окончательно поставило крест на моей земной жизни.

…Ее поведение на заседании суда было совершенно невыносимым: она бесстыдно лгала, оскорбляла присяжных и свидетелей и т. д.

Из дневника Джона Уинтропа

День выдался жарким, воздух сгустился, предвещая скорую грозу. Когда меня снова привели в зал суда, я заметила, что зевак прибавилось – они толпились снаружи около дверей, стараясь отыскать местечко, откуда будет лучше видно происходящее, пихались плечами. Молодые парни и вовсе, забравшись на подоконники, расселись, как вороны на заборе. Заключение о чистоте моей души, судя по всему, вызывало больший интерес публики, чем представления лучших лондонских театров.

Молли искали все: констебль, судебные приставы. Но я шепнула ей на ухо: «Молли, сгинь!» – и подтолкнула ее к двери, так что она успела улизнуть. Она у меня девочка весьма сообразительная – метнулась в двери, а оттуда – в зазор между домами, и ни одному смертному оказалось не под силу ее догнать.

Я поблагодарила за это Бога, всей душой надеясь, что моя Молли, самая лучшая кошка на свете, теперь в безопасности. Пусть небеса хранят ее!

Затем в комнату заявились констебли – все, кроме Джеймса, которого я не видела с тех самых пор, как Молли пришла ко мне, – и схватили так грубо, будто я была диким, бешеным зверем, а не простой женщиной. На мои запястья снова надели кандалы, и констебли жестко дергали за них, пока тащили вдоль улицы к зданию суда.

Все мое тело ныло и тряслось от лихорадки. Во рту пересохло, а голову давило так, что она, казалось, вот-вот лопнет. К тому моменту, когда я предстала перед магистратами, занявшими свои места, меня догнал горячечный бред, и магистраты казались мне не сидящими на креслах, а как будто парящими в воздухе.

Я покачала головой и рассмеялась в голос – какая же чушь творилась вокруг! Ох, сейчас бы снова оказаться в Лондоне, стоять на каменной набережной Темзы где-нибудь в Чипсайде, слушать, как бьют по волнам весла проплывающих лодок, чувствовать вонь сточных канав, чтобы вокруг гудели голоса других людей, живущих полной жизнью, не отягощенных набожностью и покорностью судьбе, как здешние жители. Как же сильно мы с Томасом сглупили, уехав оттуда! Я ведь ничего дурного ни сделала, ни капельки, эта чокнутая дура леди Уэмбли сама накликала неприятности на свою голову.