Книга Бостонская ведьма, страница 50 – Андреа Каталано

— Что привело вас сюда в такой стылый день? – Томас вытер лоб рукавом. – Вам нужны мои услуги? – Ему очень не нравилось, когда другие люди нервничали в его присутствии. Потому что обычно для этого не было никаких поводов.

— О, нет-нет, Джонс, твои услуги прямо сейчас мне не требуются, но за предложение спасибо. Я пришел поговорить с тобой о твоей жене.

В желудке у Томаса заворочался ледяной ком.

— Вот как? Я слышал, она вчера вечером приходила помочь вашему сыну. Надеюсь, сегодня юный мастер Уэстон чувствует себя гораздо лучше?

— Да, ему гораздо лучше, слава Господу.

Томас заметил, как правая рука Уэстона привычно дернулась сначала ко лбу, затем к сердцу, словно он собирался перекреститься, осекся и неловко почесал бакенбарду.

— Рад слышать, что ему стало легче, – проговорил Томас, удивленный этим жестом. Ведь, по сути, достопочтенный Уэстон сейчас выдал себя с головой: как и сам Томас, он когда-то был – или и до сих пор оставался – папистом.

— Но твоя жена немало огорчила мою, сказав, что в доме обретается скверный дух. О каком скверном духе она могла говорить, Джонс?

Томас ответил не сразу – он внимательно вгляделся в лицо Уэстона, но не увидел в нем ни злобы, ни коварства. Лишь вопросительно изогнутую бровь и беспокойно распахнутые глаза.

— Понятия не имею, достопочтенный Уэстон. У моей жены всегда было острое чутье на скверный дух, потому-то она и стала такой умелой целительницей.

— Разумеется, – откликнулся тот, но Томас видел, что такое объяснение его ничуть не удовлетворило. В его глазах явственно читалось желание услышать четкий ответ.

— Пожалуй, будет лучше, если я позову жену сюда, чтобы вы задали этот вопрос ей, – предложил Томас и пожалел об этом. Оставалось лишь надеяться, что Мэгги хватит благоразумия не впадать в раж и не нагнетать страху. Нужно предупредить ее, хотя кто знает, послушается ли она…

— Хорошо, Джонс, конечно, если тебя не затруднит…

— Вовсе нет, если вас не затруднит подождать минуточку.

Уэстон кивнул. Томас вышел из мастерской, пересек двор и вошел в дом через заднюю дверь. Мэгги нашлась в гостиной, возле камина – она напевала непристойную песенку, подхваченную где-то на Чипсайде, и зашивала чулочек Бесс. Дочь сидела возле ее ног и с улыбкой играла двумя куколками – те танцевали под песню.

— Мэгги?

Та осеклась и с улыбкой подняла глаза на Томаса.

— Банрин, идем-ка. Достопочтенный Уэстон хочет с тобой побеседовать. Он ждет в сарае.

Улыбка Мэгги угасла, а затем сменилась страхом. Томас заметил, как она судорожно сглотнула.

— Брось, он вполне достойный человек. К тому же я буду рядом. Просто постарайся развеять его страхи насчет «скверного духа», ладно?

— Да-да, конечно, – Мэгги поспешно отложила штопку и подхватила Бесс с пола.

— Давай я ее подержу, – предложил Томас, забирая дочь из ее рук.

Пока они шли через двор к сараю, Томас заметил, что солнце уже опустилось так низко, что угодило в костлявые руки дальних деревьев на юго-западе. И небо окрасилось восхитительными оттенками – кроваво-красным, пурпурным, золотым… А Мэгги шагала к сараю широкой, уверенной поступью, высоко подняв подбородок, будто высокопоставленная жрица, осененная некоей силой. Томас шел следом, держа на руках Бесс – малышка молча разглядывала куколок в руках, будто тоже осознавала всю важность момента. Холод щипал за щеки, но ветер смолк – словно и он затаил дыхание, боясь помешать происходящему.