Книга Снежная Надежда для Босса, страница 31 – Ирэна Солар

— Мы после поговорим, — томным голосом проговорил он. — А пока я хочу, чтобы ты знала, что прошлая ночь это лучшее что случалось со мной за много лет.

Подняла на него испуганный недоверчивый взгляд и тут же утонула в омуте его глаз. Мужские крепкие руки прижали меня к себе еще крепче, а губы молниеносно накрыли мой приоткрытый от удивления рот, погасив едва вырвавшийся стон удовольствия. Поцелуй длился недолго, но сказал мне о многом. От счастья я едва не запорхала крыльями как беззаботная бабочка. Именно таких слов я от него оказывается всегда ждала.

Когда все закончилось я едва могла передвигать ногами. Он словно досуха выпил меня покоряя своим напором. На ватных ногах поплелась в душ. В голове клубился густой туман и мысли хаотично разбегались с трудом собираясь в кучу.

Контрастный душ сделал свое дело. Придя в себя, я быстро приготовила завтрак, который мы умяли за несколько минут ни говоря ни слова, а после сели в машину и поехали в офис. Шеф всю дорогу напевал про себя какую-то забавную мелодию, а я с удивлением и улыбкой наблюдала за тем как этот мужчина менялся буквально на глазах.

Припарковавшись на парковке, шеф потянулся ко мне руками. Рывком прижал к себе до хруста в костях и с жаром поцеловал. Мне бы возмутиться как следует, но я не могла отказать себе в удовольствии и поцеловала его в ответ.

А когда мы смогли оторваться друг от друга то резко обнаружили, что нас пристально рассматривали из соседнего авто.

Стекло соседнего авто опустилось вниз, и я заметила язвительную ухмылку исполнительного директора — Петра Михайловича Тарасова.

— А кто-то говорил, что не смешивает личные отношения с работой! — заявил он протяжно.

Затем снова поднял стекло вверх и вышел из машины не оборачиваясь назад.

Шеф недовольно сопя смотрел ему вслед. Вот только сказать в ответ ему было нечего. Он действительно нарушил свое собственное правило. А у исполнительного директора имелась причина обижаться. Ведь совсем недавно Роднинский уволил его жену.

К офису мы шли в абсолютном молчании. В глубине души я испытывала неловкость и легкий стыд. Мне казалось, что все уже знают о наших с Игорем отношениях. Смеются за спиной и осуждают за глаза.

«Ну и черт бы с ними!» — подумала я и посмотрела на шефа, но тот шел рядом с каменным выражением на лице.

От него веяло арктическим холодом. Он погрузился в себя, вызывая во мне давно забытое чувство беспомощности. Совсем как тогда, когда мать бросила нас с братом на попечении бабушки и укатила во Францию за своей новой любовью.

Ну что же не в первый раз мне самой предстояло справляться с возникшими трудностями! Стиснула зубы и нацепив маску равнодушия на лицо двинулась вперед, сбрасывая с себя неприятное чувство вины.

Хотя если хорошенько подумать, в чем собственно я была виновата?

Наша вчерашняя ночь была обоюдным слиянием двух одиноких сердец. Роднинский практически признался мне в любви, а я ответила на это согласием. Все честно. Ко мне не может быть никаких претензий. С этим убеждением уверенно продержалась на плаву первую половину дня.

Во время обеденного перерыва я неожиданно столкнулась на кухне с Петром Тарасовым. Сделала для шефа горячий кофе и понесла его на подносе в руках. Теперь он смотрел на меня иначе. Прежнее любопытство сменилось пренебрежением. Он злился на шефа и все недовольство выливал на меня.