Книга Любовь под прицелом, страница 107 – Кристина Янг

— Василиса, имей совесть!

Так может делать только одна жительница данного дома — моя сестра, которая тоже обожает утренний сон, но я ей помешала своим будильником. Но ей хотя бы, в отличие от меня, никуда не надо спешить в промозглую осеннюю погоду.

Звон будильника прекратился. Я кое-как подняла свою голову и приняла сидячее положение, опустив ноги на пушистый ковер. Я взлохматила и так пушистые после сна волосы и убрала их от лица за спину. Осталось отлепить глаза. Я немного надавила на них пальцами и стерла остатки сна.

— Если тебе на учебу и надо бежать на утренние пары, то стоит ложиться раньше, а не в два часа ночи, — ворчала Анфиса, возвращая электронные часы обратно на прикроватную тумбочку. Я удивляюсь, как они еще исправно работают, ведь не раз за осень эти часы улетали с тумбочки на пол.

Я некоторое время приходила в себя и наблюдала за тем, как Анфиса рассматривает мои записи на письменном столе.

— Я переписывала конспекты, — оправдывалась.

— Этим тоже можно заняться днем.

— Днем я хочу жить, а не закапывать себя в учебе сразу после лекций.

— Жить — это сидеть с Ксюшей в кафе?

— И с тобой гулять, — улыбнулась я.

Я потянулась и зевнула, приходя в себя. Бросив взгляд на окно, я скорчила лицо, убеждаясь, что там снова не светит солнце. Небо заволокли тяжелые серые тучи, выливая на землю крупные капли дождя.

Сегодня снова еду с водителем, а не прогуливаюсь по тротуарам.

Шаркающими, ленивыми шагами я направилась в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок и побежать на утренние лекции, которые лучше не пропускать, особенно на первом курсе. И особенно у этого преподавателя. Она молодая, но уже очень требовательная. И никто из студентов даже не пытается возразить или не выполнить требование. Каждый в моей группе осознает свою ответственность в будущей профессии. Мы помогаем жить и выживать жителям этой планеты, которые ничего не понимают в своем теле и в своем здоровье.

Я скинула пижамные штаны и одновременно лазила в своих социальных сетях, чтобы увидеть заветное сообщение. Но увидев дату на экране, мои глаза расширились. Я снова бросилась к двери и высунула голову из ванной комнаты, окликнув сестру, которая готова была покинуть мою спальню.

— Анфиса!

— Что? — насторожилась она из-за моего волнения.

— Сегодня двадцать четвертое ноября!

Анфиса ненадолго задумалась. Я уже хотела напомнить ей о важности этой даты, но сестра вовремя догадалась.

— Да, точно. Ксюша помнит?

— Позвони ей, умоляю тебя!

— Хорошо, — улыбнулась сестра.

— Прямо сейчас!

— Успокойся, получишь ты письмо от своего ненаглядного, — посмеялась Анфиса и покинула мою спальню.

Я выдохнула и снова скрылась в ванной комнате. Встав перед круглым настенным зеркалом с подсветкой вокруг, я накрыла область сердца ладонью и снова выдохнула через рот. В день получения письма от Андрея оно начинает биться, словно сумасшедшее, будто этот важный орган оживает и полноценно выполняет свою функцию. А когда прямоугольный конверт оказывается в моих руках, у меня вовсе начинается тремор.

И все же моя идея писать письма на бумаге увенчалась успехом. В них мы помещаем намного больше, чем за все общение через социальные сети в течении недели. Мы можем переписываться иногда, но только ночью. Точнее, это у меня ночь, а у Андрея уже ранее утро, или наоборот. Созваниваемся лишь раз в неделю. Занятость Андрея и огромная разница во времени сильно идут против нас и мешают полноценному общению.